Пропавшие без вести

— Ты рыло-то ишь разъел. Тебе можно терпеть! — возразили ему.

— Дурак! Потом хуже голодом будешь! — доброжелательно ответил старшой.

Поезд стоял на станции до заката. Быстро сгущались сумерки. Люди старались как-нибудь улечься. Но вот раздалась команда. Солдаты пробежали вдоль поезда.

— Отправились! — безнадежно и глухо сказал кто-то в вагоне.

Тощий седой старик снял с головы затасканную буденовку с голубой звездой и начал креститься.

— Об легкой жизни молитва, папаша? — насмешливо спросил его курносый мальчишка с огромными от худобы глазами.

— Об тебе, сынок! Какая мне жизнь! Только б тебе из чужой земли живым воротиться…

— В чужой-то земле легче будет, папаша! Там кормят сытнее! — уверенно сказал старшой вагона. — Может, назад и сам не захочешь!

— Ты, видать, сыто жил, а ума-то не нажил! Та сторона человеку мила, где пуп ему резали! — сердито ответил тот же старик.

Под говор людей и колесный стук в темноте закипела работа — Варакин и капитан Рогаткин начали резать стенку. На стоянках они замирали. Стружку сгребали ощупью, и Баграмов выбрасывал ее на ходу в окошко.

Работа двигалась медленно. Руки Варакина уставали орудовать то ножом с короткой рукояткой, то напильником без рукоятки. Ночная стоянка надолго прервала этот труд как раз в то время, когда Варакина сменил Устряков. Поезд стоял, а ночь, драгоценная ночь, уходила…

Варакин нетерпеливо заглянул в окошко. Вдали едва мерцали слабые огоньки станции.

— Не пойму, на запасных, что ли, стоим! — шепнул Емельяну Варакин.

В это время раздался свисток. Опять мимо поезда рысью протопотали солдаты.

Как вдруг скрежетнул железом засов и дверь вагона слегка отодвинулась. На фоне темного неба возник силуэт человека.

— Товарищи, кто хоче утикач? — послышался голос с польским акцентом.

В вагоне все напряженно замерли. Но гуднул паровоз, дернул рывком состав, и дверная щель резко захлопнулась.

Поезд пошел, набирая скорость. Стук вагонных колес обретал уж обычный дорожный ритм.

— Что же это значит, товарищи?! — с дрожью надежды громко спросил Варакин.

— А то и значит: дверь отворять — да на волю! — ответил Баграмов.

Его охватило необычайное ощущение счастья. Бывает же так! Незнакомый, чужой человек понял томление пленных. Рискуя жизнью, во время стоянки он отпер вагон и сказал, что они свободны. Бывает же счастье такое! Емельян чиркнул спичкой и шагнул по направлению к двери. При свете спички Варакин увидел вокруг напряженные лица. Он почувствовал, как все население вагона поднимается на ноги вслед за Баграмовым. Михаилу казалось, что он слышит биение сердец всех этих людей. Он тоже поднялся с пола.

— Стой! Всем оставаться на месте! — зычно скомандовал кто-то из темноты.

— А ты кто таков? — спросил Баграмов.