Пропавшие без вести

 — Теперь и он будет около суток спать нормальным, обычным сном. Я могу вам сказать — самая трудная битва выиграна. Главный натиск отбит.

Врач говорил еще что-то, еще… Но Ксения Владимировна понимала во всем лишь одно — что Петра пока миновала опасность, что смерть отступила.

— Аксюта! Аксюта! — повторяла Ксения свое позабытое имя.

После свидания с Бурниным Татьяна Варакина каждый день не смела уйти из дома: вдруг Миша приедет, не застанет ее и уедет по назначению. Она придумала это сама, но убедила себя, что знала — был такой случай!

Она понимала, что Михаил прежде отъезда из госпиталя в Москву должен сдать кому-то своих раненых, что два-три дня может не быть заместителя, что могло не оказаться са молета… Но вдруг ее охватывала ужасная мысль: «А вдруг да был! Вдруг разбился! Вдруг сбили фашисты!

И как это так она не спросила, куда же теперь писать, у кого узнавать, от кого зависит его отозвать скорее!.. Да и смешно было спрашивать адрес, когда Анатолий сказал, что в течение ближайших дней Михаил непременно приедет в Москву. А вот же нет его, нет! Три недели!

Ожидание стало особенно мучительным…

…полчища остервенелых молодчиков, опьяненных тупой убежденностью в своем зоологическом превосходстве над всеми народами. Эти парни с кастрированной мыслью и честью при дут, как стада обезьян, безобразничать, гадить и разрушать. Они смогут входить в любой дом, убивать безоружных лю дей — мужчин и женщин, детей, стариков.

Татьяне делалось попросту страшно.

А Михаила все не было.

Хорошо им, мужчинам, на фронте, с оружием…

Нет, но все-таки, как же это возможно!..

Если бы оставался в эти дни коллектив, с которым она была связана… Но театр уехал. Туда, на восток, на Каму, гитлеровцы никогда не посмеют прийти. Побоятся глубин народа, который их переварит и просто выбросит, как золу… Если бы оставались хоть соседи. И они уехали — кто на восток, кто на фронт… Работница, которая приходила к ним убирать квартиру, стирать, выехала в деревню. Это сплошное одиночество было невыносимо. Татьяна заставила себя выйти из дому.

В трамваях, в автобусах говорили о том, что на восточных…

…убедиться, что не все же в Москве обалдели от страха, что кто-то готов работать, сражаться… Тысячи москвичей стругали, пилили, копали, заливали бетон, резали автогеном рельсы. Они строили баррикады и доты, и не только на са мых окраинах — и ближе к центру Москвы… И все были заняты — не суетились, а просто и честно исполняли общее дело. Студентки, рабочие, работницы, подмосковные колхоз ники, служащие, старшие школьники и домохозяйки. Суро вые, утомленные, но неустанные. Как были они не похожи на ту толпу у вокзала…

«А я-то что же! Разве я не могу? — спросила себя Татьяна.