Пропавшие без вести

Слишком много пришлось бы им объяснять. Ведь никто во всем коллективе не знал, что у Шевцовой есть муж…

«Установить потверже дежурства. Днем работать, после работы спать, а на ночь — туда, в госпиталь», — решила она.

Оказалось, она уже просто не может обходиться без школы, а сейчас дома ей стало особенно одиноко. Она не знала, что делать, и под предлогом «установить дежурства» все же снова оделась, пошла в школу…

И неприкаянный Сеня Бондарин был здесь. Он, видно, тоже не мог жить без школы и Ксении Владимировны.

Сеня встретил ее «изобретением». Он надумал создать кружок выразительного чтения, подобрать рассказы, чтобы ребята могли обслуживать раненых. Райком комсомола эту идею одобрил, а договориться с администрацией госпиталя должна была школа.

— Хорошо. Подберите пока рассказы, можно из Чехова, Зощенки… А завтра обсудим подробнее, — сказала Ксения Владимировна, чувствуя, что, может быть, первый раз в жизни относится к делу поверхностно…

— Ксенечка Владимировна, что с вами такое творится? Вы на меня обиделись, может быть, что я не пришла на дежурство… Или случилось дурное у вас что-нибудь? Неприятности, да? — заговорила с ней Софья Петровна, почуяв непривычную рассеянность Ксении Владимировны, какое-то скрытое чувство. — Может, расскажете, легче станет, а, Ксеня? — дружелюбно спросила она Шевцову.

— Нет, нет, нет! Нет, не надо!.. Я только очень прошу вас завтра быть аккуратно на месте и подежурить. Вы извините, Софья Петровна.

Ксения Владимировна торопливо простилась и возвратилась домой.

Приготовленная для письма бумага лежала на столе, но она не могла сейчас писать Зине. «Продолжаем бороться за жизнь… продолжаем бороться за жизнь…» — звучало в ушах.

Значит, вот и сейчас, и сию минуту, они продолжают бороться за его жизнь… И, может быть, вот именно в эту минуту эта борьба решается… Ждать до семи утра!..

Ночь была полной провалов, каких-то криков. Кто-то звал ее громко, отчаянно… Или это она звала его… То вдруг залает собака. И во сне возникают голодные собачьи глаза… Да, это было у булочной. Люди несли домой хлеб, еще теплый, свежий. А возле булочной одиноко сидела собака-овчарка. Какими глазами смотрела она на эти кусочки хлеба! Она понимала, что ей никто не подаст куска, и сидела, как голодный нищий, у булочной, большая, безнадежно печальная и немая…

— С голоду уж припадает на задние лапы, бедняга, а где там собаку кормить, когда люди… — говорили стоявшие в очереди.

— Тут жил в пятом номере инженер, ушел на фронт, с первых дней и пропал. Остались жена да грудной ребеночек. Она и сама-то на задние лапы уже припадает от горя, как эта… А попробуй-ка на иждивенскую карточку…

— И сколько народу вот так-то без вести попропадало!

— Гадает тут одна женщина, у кого кто пропал.