Пропавшие без вести

— На плацдарме выявилось, изволите видеть, скопление зенитных орудий, и мы можем себе позволить, так сказать, роскошь: при прорыве уплотнить противотанковые силы дивизии Чебрецова зенитками…

К ним подошли Муравьев и Ивакин.

— Над картой колдуете? — спросил Муравьев.

— Колдуем. Вопрос касается укреплений, которые строила ваша армия, — обратился к нему Чалый. — Если у вас остались строители этой части укрепрайона…

Чалый поспешно достал из бокового карманчика пачку бумаг, перебирая их, обронил карточку пятилетней девчурки с кошкой…

— Внучка, изволите видеть, — бормотнул он в смущении и все же не удержался и, отстранив от своих дальнозорких глаз фотографию, ласково просияв, посмотрел на нее две-три секунды.

— Глазастая девка! — произнес Муравьев.

— Наташенька, — пояснил Чалый.

— А у меня перед самой войною внук народился. В честь меня Гришкой внука назвали. На Урале живет, так его и не повидал, — сказал Ивакин.

И вдруг все замолчали. Каждый, видимо, думал с минуту о близких.

Чалый торопливо убрал портрет и развернул прежнюю схему.

— Если остался у вас инженер или кто-нибудь из строителей, то немедленно командируйте их к нам. Очень важно! — закончил он свою мысль, обращаясь к Муравьеву.

Вошли лейтенант-переводчик и майор Люшин из отдела разведки.

— Разрешите, мы это выясним уже после допроса фашиста? — упросил Муравьев.

Балашов кивнул. Ивакин отошел и занял место у стола.

Два бойца ввели небольшого роста, складного эсэсовского полковника, рыжеватого, в золотых очках. Войдя с улицы в мрачное помещение, тот у порога блиндажа напряженно всматривался в присутствующих.

— Ближе к столу! — приказал Ивакин. Немец сделал два шага к яркому свету.

Балашов посмотрел на него сбоку и от волнения изменился в лице.

— Что с вами? — тихо спросил Чалый.

Балашов отвернулся от немца и приложил к губам палец.

— Ничего. Продолжим работу, — так же тихо сказал он.

Чалый посмотрел на него удивленно и продолжал доклад:

— В этом месте как раз за два дня до начала последних боев построена лесная дорога, а вот тут — переправа, — указывал Чалый дорогу, построенную двумя батальонами, которые были взяты у Чебрецова.

Но Балашов, сознавая всю важность того, что надо решать с Чалым, не мог оторвать внимания от допроса, который начали Ивакин с Муравьевым и Люшин. На стандартные вопросы о фамилии, имени, возрасте и месте рождения пленный молчал.

— Если вы, пленный, не хотите ответить ни на один вопрос, мы не будем терять на вас времени. Выстрел — штука короткая, а у нас много дела! — раздраженно сказал Люшин.

— Все эти пустые вопросы не имеют значения ни для меня, ни для вас, — надменно ответил эсэсовец. — Что вам личность? Я— солдат фюрера.