Пропавшие без вести

В надежде на доставку боеприпасов Саблин разрешил расходовать снаряды и мины сверх установленной «нормы». Дом вздрагивал оттого, что расположенный рядом фронт загудел ударами минометов и усиленной стрельбой, перемежающейся с ударами противотанковых пушек.

— По-осыпали! — прислушиваясь, облегченно сказал за майором и капитан.

Варакин взглянул на часы. Оказалось, что он провел здесь уже около трех часов. Между непрерывными телефонными сигналами входили и выходили связные с пакетами. Поочередно не раз являлись беловолосый капитан Войтра и старший лейтенант с грузинскими усиками. Оба они наносили на карту свои таинственные условные знаки.

Саблин успевал как-то вникнуть во все.

Два раза его вызывал к телефону комдив, в частности вдруг с запросом, кто разрешил так активизировать минометный огонь на участке семь, восемь и девять, где открыли такую пальбу, как будто ведут подготовку к наступлению батальоном.

Саблину пришлось давать объяснения, при этом Варакин наблюдал, что майор оправдывается почти как школьник, а бросив трубку, вытер со лба пот.

— Попало? — с сочувствием спросил капитан.

— Крепко попало! А в общем и поделом! — признал Саблин. — Вдруг комиссар не успеет подкинуть огнеприпасов, а на нас в это время навалятся крупные силы — что тогда?.. Но, я думаю, ничего: увидят, что мы не жалеем снарядов, — не поверят, что последние тратим так щедро…

С участка Куликова Саблину наконец сообщили, что пополнение дошло до позиции в числе тридцати двух бойцов и двух командиров, подход которых прикрывали еще дымовыми шашками. На месте, в окопах, они застали на обороне Куликова и двух бойцов. Среди умерших от ран оказался тот самый Володя Маслов, который провел отряд охотников по «безопасной» дороге…

Сидя здесь, в этой больничной кухоньке, слушая телефонные разговоры, наблюдая методичную деятельность, полную внезапных опасностей и препятствий, которые майор преодолевал с достоинством, волею и спокойствием, Варакин успокоился и сам. У него появилось ощущение уверенности. Та растерянность, которая охватила его в течение длинной, опасной дороги, а потом усилилась при известии о захвате фашистами Вязьмы, прошла, и он жадно впитывал слухом сочный голос Саблина, полный твердости и веры в народную силу.

Бурнин появился в штабе дивизии неожиданно.

— Вот какая опять переделка, Миша! Ирония, друг! — обнимая Варакина, гулко гудел Бурнин. — Пытаемся с запада наступать, одолевая свою же линию обороны. На поверку выходит, что мы построили крепко, никак не можем сломить… Значит, ты все-таки на самолет опоздал? Я же тебя торопил, чтобы ты летел! — с сожалением сказал Анатолий, как будто Варакин просто опоздал к очередному рейсу самолета и тем же путем вернулся обратно.