Пропавшие без вести

Они поехали и даже сквозь рокот мотора и дребезжание расшатанного кузова машины все время слышали разрывы авиабомб, пальбу зенитных орудий, а в небе видели непрерывные отблески оранжевых зарев и белые, скользящие в тучах щупальца прожекторов. Временами дорога выступала черной полосой в красноватой тьме, но ни машин, ни людей навстречу не попадалось.

— Сейчас доберемся до контрольно-пропускного, там обо всем и расспросим, — подбодрил себя и врача Полянкин.

Несколько минут он вел машину замедленно, часто подавая сигналы, но вскоре остановился и заглушил мотор.

— Пост снят, — тревожно сказал он.

На перекрестке было тихо. Оба выбрались из кабины. Стояла холодная ночь. Доносились раскаты отдаленной артиллерийской стрельбы. Вокруг чернели кустарники, мелколесье. Позади небо светилось заревами пожаров, стрелами прожекторов, лихорадочно частым миганием орудийной пальбы. И вдруг не так далеко, километров, может быть, за пять, а то и за три, с их тыла, послышался треск пулеметов, винтовочная стрельба, взлетело несколько белых, красных и зеленых ракет. Пушка ударила где-то за лесом, показалось — недалеко. Помолчала и снова ударила, помолчала — и снова…

— А ведь это противотанковая бьет, — сказал Варакин.

С той же стороны опять долетело до слуха нервное татаканье пулеметов.

— Может, мы сбились? — предположил Варакин.

— Что вы, товарищ военврач третьего ранга! Я ведь тут уж два месяца езжу, — уверенно возразил Полянкин. — Не хочу вас тревожить напрасно, а только, по-моему, фронт приблизился к нам, и намного!

— Да когда же это могло случиться?..

— Должно быть, за эти сутки. Не к ночи будь сказано — не заехать бы нам к фашистам! — высказался шофер. — Либо давайте стоять до утра, а не то — на восток. Ведь машин-то совсем на дороге не стало, вот диво!

— А далеко отсюда до моего госпиталя? — осторожно спросил Варакин.

— Всего километров восемь, да как раз ведь туда! — Полянкин указал в сторону пулеметной стрельбы. У Варакина по спине пробежал холодок.

— Ну давай подаваться к востоку. Ждать все-таки хуже, чем догонять, — принял решение Варакин. — Ведь черт его знает, чего мы дождемся! Может быть, правда… какие-нибудь события…

Полянкин повел машину осторожно в непроглядной ночи. Он то и дело глушил мотор, останавливался и слушал. Они проехали опустелую, немую, слепую деревню. Ни людей, ни собак… Снова ехали лесом.

— Вон еще занялось слева зарево. Да какое! Должно, стог или солома на крыше. Там ведь не было раньше пожара. Всего минут пять, как стал разгораться, — заметил шофер, указывая вправо, на красный просвет в высоких кронах деревьев.

— А может быть, мы его из-за какого-нибудь холма не видали?

— Нет, тут было темно, я видел…

Они вместе прислушались. Ночь покраснела от зарева.