Пропавшие без вести

Младшие тоже потупились, только сейчас поняв всю глубину своего преступления, может быть даже ожидая рокового решения дивкомиссара тут же, на месте…

— Та-ак! — укоризненно произнес Ивакин. — Ну, вот что; вот здесь, вправо и влево, занять огневую! Расположить орудия на прямую наводку на случай появления танков противника с этого направления! Будете называться первым особым противотанковым дивизионом левого передового заслона. Ясно?

— Слушаюсь, расположить орудия на прямую наводку. Называться первым особым противотанковым дивизионом левого передового заслона! — отчетливо произнес капитан, чувствуя, что гроза миновала.

— Просека позади вас шестьсот — семьсот метров. Еще восемьсот по шоссе к востоку — днепровская переправа. Ваша задача — не подпустить фашистов к переправе, — пояснил капитану Ивакин, — стоять до последнего снаряда и до последнего человека.

Сзади на остановленные машины уже наседали тревожные, нетерпеливые гудки, десятки сигнальных гудков.

— Товарищи мотоциклисты! Поезжайте втроем вперед, прекратите там этот концерт! — приказал Ивакин. — Это демаскировка техники перед противником. Передайте всем: за сигналы — расстрел!

— Товарищ лейтенант, подберите себе отделение бойцов, организуйте на просеке, на глубине четыреста метров отсюда, контрольно-пропускной пункт, — приказывал Ивакин молодому командиру, который стоял перед ним навытяжку, руку под козырек. — Боевую технику и боеприпасы будете направлять на три километра отсюда в тыл. Интендантским машинам приказываю сосредоточиваться не глубже пяти — семи километров по шоссе. Вон вижу машину с гранатами. Замаскировать ее тут, на опушке, и разгрузить. Гранаты, мины, бутылки, патроны нужны под рукой… Командир дивизиона, исполняйте приказ, — обратился Ивакин к капитану-артиллеристу. — Не стойте, действуйте, черт вас возьми! Ищите позиции. Я их, что ли, буду для вас выбирать?! Через сорок минут мне доложите через связного. Я — рядом тут, на шоссе.

«Молоде-ец! — думал Бурнин, — А говорят — не военный! Дай бог военному!..»

Группы пеших стрелков продолжали двигаться по опушке за обочиной дороги, шли в беспорядке, бесцельно, бездельно, винтовки на ремень, вразвалку, вразброд; слышался гомон, выкрики, ругань.

— Сюда, Бурнин, — позвал Ивакин, сам легко перепрыгивая канавку за обочиной. — Стой, пехота-матушка! Стой, царица-полей! Куда дуете, братцы родные, землячки?! — издевательски призвал Ивакин. — Горьковские, что ли, пошли по домам?! Матерно слово нижегородское слышу по-волжски, на «б»! А ну, все ко мне!

Мгновенно возле простоватого, курносого, рослого и решительного человека с седыми висками, с ромбами на петлицах скопилось около сотни бойцов и командиров. Пехота соскакивала и с машин, бежали к Ивакину.