Пропавшие без вести

Их работу прервала шифровка Лопатина, который донес, что на его плацдарм стекаются беспорядочно отходящие подразделения с участков Мушегянца и Дубравы, где прорвавшиеся танки и автоматчики сеют дезорганизацию.

Балашов вызвал его к телефону.

— Кажется, нас хотят напрочь отрезать, товарищ командующий. Дезорганизации не допущу. Выставил заградительные отряды. Отходящие подразделения подчиняю, беру их на пополнение своих частей. Приму все меры к выполнению приказа номер три. Связь буду поддерживать на короткой волне, докладывать каждый час. Среди отходящих бойцов слух, что Мушегянц застрелился.

При этих последних словах Лопатина Балашов покосился на Бурнина и удержался от готового сорваться восклицания. Но Бурнин ничего не слышал — так он был погружен в работу.

— Спасибо за четкость. Желаю уверенности в своих силах и полных успехов! — горячо сказал Балашов.

Он чувствовал себя виноватым перед Лопатиным и Мушегянцем. Как же так покончил с собой этот неунывающий полковник?

Балашов видал Мушегянца всего не более часа. Но этот широкоплечий крепыш с преждевременно седеющей головой произвел на него впечатление человека редкостной силы, отваги и твердости. Какой же отчаянно безнадежной была обстановка, которая привела его к самоубийству! А ведь, если бы тот же приказ был отдан всего часом раньше, этот полковник мог бы дойти до Берлина и входил бы в Берлин генералом и командармом…

— Со штабом фронта связь прервана, товарищ командующий, — доложил капитан Малютин.

— Подключитесь сейчас к выполнению приказа о переходе войск на новый рубеж. Свяжетесь с фронтом позже, — сказал Балашов.

Невозможность в данный момент доложить обстановку фронту даже облегчала состояние Балашова. Он понимал, что позже часом-двумя фронт и сам отдаст тот же самый приказ об отводе дивизий на запасной рубеж. Это было уже неминуемо. Но в данный момент доложить, что он самочинно отдал такой приказ, Балашов не мог: обрушат громы и молнии, отзовут, потом объяснят все неудачи фронта именно тем, что он, Балашов, поддался паническому настроению и без приказа командования покинул рубеж.

Весь штаб армии, все его отделы и тысячи командиров и красноармейцев в частях претворяли приказ № 3 в действие. Артиллерия, боепитание, продовольствие, горючее, медикаменты, колючая проволока, мины, санитарный транспорт — все с этой минуты меняло маршруты и направлялось на новые рубежи.

Но все это было с вечера уже на колесах, катилось по заученным шоферами маршрутам, куда подвозили грузы вчера и неделю назад… Штаб армии выслал своих порученцев с приказами начальникам транспорта о перемене конечных точек пути. На путях возникали новые КПП. Связисты пересекали пространство, разматывая катушки, протягивая свои паутинки.