Голос Вессема. Радиомолчание

Я с трудом двигалась, с трудом нашла маячки в этой непроглядной тьме, шарахнулась от одного из них, опознав Иштана. Едва удерживая концентрацию, подключилась к остальным. Казалось, меня сейчас на части разорвет, я исчезну, пропаду в слабом мерцании Петера, распадусь, наткнувшись на лезвия Рейниса, всех остальных я и вовсе едва чувствовала. Если что-то пойдет не так — я ничего не смогу сделать, поняла я, и тут же почувствовала, что и Рейнис тоже это понял. Он ухмыльнулся — я знала, эта ухмылка предназначалась мне, — и натянул респиратор.

— Не бойся, телепатка, — сказал он одними губами, но я поняла его. — Я буду вести себя хорошо… если ты тоже будешь.

Я окунулась в удушливый полумрак павильона — снова. Группа быстро рассредоточилась. Я должна была обеспечить связь — показывать одним то, что видели другие, передавать по цепочке приказы Рейниса, как мы это делали на Свальдброке, но сил на это не хватало. Я передавала лишь самые простые образы. Чисто. Чисто. Цель. Выстрел. Заложник. Взял. Идет к выходу. Я даже не была уверена, что могу сообщить, кто именно выполняет то или иное действие. Наконец они вышли — Рейнис стоял у двери, контролировал ситуацию, ждал, пока последний человек не окажется снаружи, — пятеро заложников улеглись в ряд на траве, и я почувствовала, как возвращаюсь в свое тело.

Коди помог мне встать. Хотелось заплакать, но я, конечно, сдержалась — понимала, как отреагирует на мои слезы Хольт.

— Тебе лучше? — спросил Коди.

— Да. Давай я сама, а то этот придурок опять привяжется, — ответила я, и он отпустил мою руку.

— Разобраться по группам! — скомандовал Хольт.

Я медленно пошла к своим. Это была худшая моя медиаторская сессия. Может быть, вообще худшая, за всю историю эксперимента. И главное — я же не виновата! Ну, не так уж сильно. Просто Хольт… Вот чего он ко мне придирается?!

Если бы я сейчас узнала, что Коди отмазал Хольта, помешав отправить его в дисбат на край света, я бы с ним неделю не разговаривала.

Хольт скомандовал бегом, и я пристроилась в хвост колонны, не очень соображая, куда и зачем мы бежим. Только когда мы остановились, когда нам раздали винтовки, когда я подняла глаза и совершенно неожиданно увидела мачеху Эрики, я поняла, что дальше в программе стрельба по мишеням.

— Сегодняшнее занятия проведет капитан Северин, — объявил Хольт, и я заметила, как окаменело лицо Эрики.

Наверное, в другое время мне бы понравилось. Она интересно рассказывала — про то, как ведут себя пули при разной температуре воздуха, про то, как делать поправку на ветер, оценивая обстановку за секунды. Но я была слишком сосредоточена на том, чтобы меня не стошнило, и стреляла отвратительно. Краем глаза я поглядывала на остальных, особенно на Эрику, но она и виду не подавала, что плохо себя чувствует.