Голос Вессема. Радиомолчание

— Реталин… Можно звать тебя по имени? Ты пробовала писать правой рукой один текст, а левой другой?

— Я вообще не умею писать левой рукой.

Я и правой-то писала так себе.

— Тогда попробуй правой отбивать ритм… Давай, пробуй. Вот так. А левой… Ну, например, рисуй круг открытой ладонью.

Я попробовала, пару раз сбилась, и мне стало смешно.

— Вот так, — заметил Карим, улыбаясь. — Ты молодец, быстро справилась. А теперь представь, что тебе надо сделать то же самое, только не с руками, а с людьми. И их будет не двое, а четверо. Или шестеро. Вот этому мы посвятим следующую неделю. Хорошо, если для начала получится справиться с двумя.

— А потом? Что еще через неделю?

— Учения, — сказал Карим. — Ты не знаешь? У нас совместные учения с Северным союзом. Они не долгие, так что потом продолжим. Будем корректировать программу в зависимости от твоих успехов. Завтра начнем.

***

И мы начали.

Карим сумел добиться, чтобы я одновременно подключалась к пяти модификантам, но и то только если один из них был Коди, и делать при этом ничего особо не могла. Успехи Эрики мало отличались, Иштан сумел подключиться к шести, и в конце концов кураторы, посовещавшись с доктором Ланге, определили пять как оптимальное число, к которому надо стремиться. Герр доктор произнес длинную речь, суть которой сводилась к тому, что мы должны больше стараться, и тогда наш мозг подстроится. Мы обещали стараться, и нам добавили вечерние занятия.

Не знаю, чем занимались остальные, но Карим мучил меня упражнениями, на мой взгляд, не имеющими отношения ни к чему вообще. Заставлял меня учиться писать левой рукой, стоять на одной ноге, положив на голову планшет, ходить по линии, делать серии сложных движений.

— Поставь ноги в линию, пятка к носку, — сказал он, когда в субботу я приползла к нему после вечернего кросса, на котором Хольт заставил меня бежать лишних три круга.

Я встала, как сказано.

— Руки на пояс. Закрой глаза.

— И что?

— И все. Стой.

Я пожала плечами, закрыла глаза и уже через несколько секунд начала заваливаться в сторону. После трех повторений я застонала и села на пол.

— Я больше не могу, — сказала я.

— Ты должна научиться это делать, — спокойно сказал Карим. — Доктор Ланге ждет этого от нас.

По его тону было понятно, что спорить бесполезно. В другой день я бы и не стала. Но я вымоталась, была зла на Хольта, а еще у меня противно тянуло низ живота, и я раздраженно сказала:

— Да на кой черт ему сдалось, чтобы я тут прыгала на одной ножке?!

Я думала, Карим рявкнет на меня, как Хольт, или пригрозит выкинуть меня из программы, как доктор Эйсуле, но он так же спокойно объяснил:

— Ты должна стать более эффективным медиатором. Для этого надо сделать некоторые зоны твоего мозга более активными.