Дьявол весной

Комната оказалась красивой и просторной, с замысловатым деревянным паркетом на полу, стенами в кремовых оттенках и с многочисленными окнами, задрапированными светлыми, полупрозрачными, шёлковыми занавесями. Ковры были свёрнуты и покоились у стен.

Габриэль стоял возле пианино из красного дерева в углу, просматривая ноты, в то время как его сестра Фиби, сидела на скамейке перед клавишами.

— Сыграй вот эту, — сказал он, передавая ей лист бумаги. Он повернулся, услышав звук закрывающейся двери, и встретился взглядом с Пандорой.

— Что ты делаешь? — спросила Пандора. Она осторожно подошла к нему, словно лошадка, готовая сорваться с места. — Для чего ты послал за мной? И что здесь делает леди Клэр?

— Я попросил Фиби нам помочь, — весело отозвался Габриэль, — и она любезно согласилась.

— Меня вынудили, — поправила его Фиби.

Пандора в замешательстве покачала головой.

Габриэль подошёл к ней, загораживая их обоих от взора сестры широкими плечами.

— Я хочу станцевать с тобой вальс, — ответил он, понизив голос.

Пандора почувствовала, что её лицо побелело от обиды, а затем покраснело от стыда, потом снова стало белым, как специальная полосатая вывеска у мужских парикмахерских. Ей бы в голову не пришло, что он способен на такое жестокое издевательство.

— Ты же знаешь, что я не могу вальсировать, — сказала она. — Зачем ты говоришь такие вещи?

— Просто попробуй со мной станцевать, — уговаривал он. — Я размышлял на эту тему и думаю, что существуют способы сделать вальс для тебя доступным.

— Нет, не существуют, — прошипела Пандора. — Ты рассказал сестре о моей проблеме?

— Только о том, что тебе трудно танцевать, не обозначая причины.

— Мы находимся в большой, по сути, пустой комнате, — послышался голос Фиби от пианино. — Нет смысла шептаться, я всё слышу.

Пандора развернулась, намереваясь сбежать, но Габриэль перекрыл ей путь.

— Ты попытаешься со мной станцевать, — сообщил он ей.

Фиби посмотрела на неё с сочувствием.

— У нас двое прекрасных родителей, — сказала она. — Я понятия не имею, как он стал таким.

— Я хочу показать тебе, как учились вальсировать мои родители, — сказал Габриэль Пандоре. — Танец был медленнее и изящнее, чем сейчас. В нём было меньше поворотов, а шаги скорее скользящие, нежели пружинящие.

— Не важно сколько в танце поворотов. Я не могу справиться и с одним.

Выражение лица Габриэля оставалось непреклонным. Очевидно, он не собирался позволить ей покинуть гостиную, пока она не сдастся на его милость.

— Я не буду слишком сильно на тебя давить, — ласково сказал он.

— Ты уже это делаешь! — Пандору трясло от негодования. — Чего ты добиваешься? — процедила она сквозь стиснутые зубы.