След на весеннем снегу

Андрей сказал, что с этим проблем нет.

Мила подозревала, что «материальную помощь» директор комбината выдал из своего собственного кармана, чтобы не возиться с бухгалтерскими проводками. Но говорить про это Женьке не стала. Кто их знает, какие финансовые взаимоотношения в их почти семье.

– Жень, а ты Андрею говорила, что я осталась у Калины ночевать?

– А это что, секрет? – удивилась Женька. – Точнее, он же наш разговор слышал, поэтому сам потом уточнил, где это ты. Я и сказала. Не надо было?

– Да почему же сразу не надо. Я ни от кого не скрываюсь. Я просто так спросила, – ответила Мила, еще мгновение назад собиравшаяся рассказать подруге о происшествии в своем доме.

Сейчас говорить о случившемся она резко расхотела. Список людей, знавших о том, что дом всю ночь будет стоять пустым, пополнился директором фанерного комбината Андреем Васильевым, нашедшим тело Троекурова, с которым у него были неприязненные отношения. Более того, сразу после того, как он получил это известие, Васильев сорвался из дома, сообщив Женьке, что у него ЧП на работе, и вернулся только под утро. Уж не он ли был тем человеком, который вспарывал собачьи лежанки в ее доме?"

"– Ладно, Жень, – пряча глаза, сказала Мила. Перед подругой было неудобно, но и отмахиваться от своих подозрений она не считала правильным. – Ты иди сейчас. Позже поболтаем. Перемена кончается, а мне еще надо Кедровских найти, чтобы деньги им передать.

Витю и Олю она нашла в кабинете математики, подозвала подойти, они двинулись к ней вдвоем, словно попугайчики-неразлучники. Мила передала конверт, коротко пояснив, что это не зарплата, а премия, которую можно тратить на еду, но разумно.

– Не маленькие, понимаем, – отрезал Витя.

– Камилла Александровна, спасибо, – пролепетала Оля.

На глазах девочки появились слезы, она выглядела такой несчастной, что Мила, повинуясь какому-то безотчетному порыву, обняла ее и прижала русую голову к своей груди.

– Все будет хорошо, девочка, – сказала она ласково. – Вот увидишь.

– Ничего уже не будет хорошо, – Оля вывернулась, разрыдалась и выбежала прочь из класса.

Мила оторопело смотрела ей вслед.

– Твоя сестра так переживает арест брата или еще что-нибудь случилось? – спросила она у Вити.

– Не ваше дело, – грубо ответил он. – Деньги передали, спасибо. А со всем остальным не надо к нам лезть.

Несмотря на то что двойняшки все время ходили вдвоем и внешне были очень похожи, характерами они, конечно, обладали совершенно разными. Оля была нежной, чувствительной, трепетной, смотрела всегда чуть испуганно, словно чувствовала себя в чем-то виноватой. Витя же напоминал ощетинившегося ежа или, что вернее, едва подросшего, но уже агрессивного щенка, готового вцепиться в твою ногу зубами.