Весеннее жертвоприношение

К тому же вечер был необыкновенно теплым и мягким, таким приятным, какой иногда весной посещает эту часть страны. Именно такой вечер им необходим. Время от времени Хейке охватывал страх от того, что он вовлек Вингу в такую опасную для нее авантюру. Сам он, сильный и здоровый, сможет перенести охлаждение, а она?..

Однако он чувствовал, что Винга не настолько слаба, как может показаться, если судить по ее нежному внешнему виду.

Впрочем, сейчас она уже не тщедушна и не слаба, в этом она права. Она изменилась за это время, стала более сильной, более чувственной. Вон как она идет впереди него, покачивая бедрами. Настоящая женщина, а вовсе не беспомощное дитя.

Беспомощная? Она? Одиноко жившая в глуши целых два года!

Мысли о Винге на некоторое время отвлекли его внимание. Внезапно он обнаружил, что они уже на вершине.

Это был тот выдавшийся вперед гребень аса , на котором в свое время стоял Ульвхедин и смотрел на Гростенсхольм с чувством, полным ненависти и жажды овладения колдовскими средствами Людей Льда. Мысли его были столь сильны, что Ирмелин проснулась в страхе и посмотрела на темнеющий вдали крутой склон горы. Она почувствовала, что именно оттуда исходит зловещее излучение, но она не понимала, что это такое.

Здесь наверху бывал и Колгрим. Тут он, еще будучи ребенком, проводил еще первые неуклюжие колдовские опыты. Изготавливал из палочек кукол, которые должны были изображать тех, кого он ненавидел, потому что не получил доступа к кладу Людей Льда. Потом он сжигал палочки.

Здесь, на высоте, много раз бывала и Суль. Но что она здесь делала, никто не знает, ибо она по обыкновению своему все мысли держала в тайне. Но это место не было ее тщательно спрятанным в лесу ведьминым местом. Оно было хорошим наблюдательным пунктом, с которого открывалась вся местность. Потоки ее заклинаний здесь, наверху, все еще живы.

Хейке почувствовал это: место было заколдовано. Ингрид, Ульвхедин, Дида и Тронд с огромной заботой выбирали для него эту точку на местности.

Находясь здесь, они снова ощутили необыкновенную напряженность весенней ночи. С той лишь разницей, что сейчас она чувствовалась гораздо сильнее, чем там, на опушке леса.

Туман уже заполнил всю долину, всю равнину. Единственное, что они могли в нем разглядеть — это шпиль церкви, башню Гростенсхольма и какие-то неясные тени, видимо, вершины деревьев около Элистранда. Линде-аллее туман окутал бесформенным покрывалом, и древняя аллея исчезла. Не было видно ни кладбища, ни дорог, ни моря, ни полей, ни лугов, ни хуторов, ни крупных поместий.

В одном месте туман пополз вверх по горе, парящими в воздухе полосками проник меж елей, окружил их и пытался проникнуть вверх, туда, где на высоте стояли сейчас эти двое, одинокие в пустоте окружавшего их мира.