Весеннее обострение

Интересно, а что она сказать-то хотела?

— Прости меня, дорогой! — восклицает королева, — я не знала!

— Да как ты вообще осмелилась? — ворчу я, и тут же понимаю, что, в общем-то, и не зол. И вообще, такое я чувствую облегчение, что хочется простить буквально всех, в том числе и обезьянку, и даже мамашу ее. Кстати, с последними пусть Каро разбирается.

— Ладно, — говорю, — с тобой, Аннет, мы еще побеседуем. А ты, Каро, распорядись, чтобы обвиняемую увели. Я потом решу, что с ней делать. И да, пусть ей принесут что-нибудь переодеться. Она же мокрая!

Я удовлетворен. Но, видимо, витает в воздухе что-то такое, остатки этого пятилепесткового, потому что мое удовлетворение кажется несколько неполным. Иными словами, я время от времени кошусь на очаровательно помолодевшую Аннет, и мысли мне в голову приходят вовсе не об управлении государством.

Разные мысли в голове бродят. С одной стороны, часть меня надрывается в вопле, что нельзя ей спускать то, что она со мной сделала, а другая… другая говорит о том, что я столько лет с ней прожил, и так и не удосужился изучить жену, как следует. Курица… Это курица обставила меня. Жестоко. Пожалуй, стоит называть ее как-то иначе. Какой-то другой птицей. Хм, ястребом… Как-то пафосно. Индюшкой? Неуважительно.

От этой мысли у меня на физиономии появляется улыбка. Видимо, недобрая, потому что Аннет косится на меня несколько испуганно. Да это мне пугаться надо, а не ей! Как бы ей так помягче намекнуть на то, что я мог бы подумать о ее прощении, если бы она подумала о моем удовольствии?

— Вальдор, — вдруг мягко произносит Аннет, — мне кажется, наши гости хотят отдохнуть. Ты не устал?

Я? Ну не так, чтобы очень, хотя…

— День был напряженным, пожалуй, — говорю я, а сам на жену кошусь. Настолько ли напряженным он был, чтобы, действительно, пойти спать?

Ладно, гости торжественно удаляются. Для тех, кто еще не определился, где им отдыхать, я вызываю Гарлана. Он лучше в этом разбирается. А сам иду… Иду… К себе в покои. А Аннет — к себе. Я уже практически подхожу к своим, и слуга уже открывает дверь, а охранник берет на караул, но… Но я резко разворачиваюсь и топаю к Аннет.

Вхожу без предупреждения. В конце концов, я — хозяин дома. Нетерпеливым жестом отсылаю прочь служанок, помогающих госпоже раздеться и распустить волосы.

— Вы сегодня не понадобитесь, — говорю я, делая шаг к Аннет.

Она выглядит забавно с наполовину разобранной прической и в этом ставшем ей большим платье. Смотрит на меня… без испуга. Скорее, с любопытством.

— Разрешишь помочь? — спрашиваю я, протягиваю руку к ее волосам.

Кивает. Какая она сейчас молчаливая. Загадочная. Желанная. А она гораздо интереснее этой, как ее там, Селины.