Веселый Роджер

Следовательно, она прибудет в квартиру сразу после его ухода, затем заедет в паспортный стол и успеет на работу к одиннадцати.

Зайдя в знакомый подъезд, она чувствует, как сильно щемит сердце от тоски. Полтора года Вера жила в этом доме с Артёмом, возвращалась каждый день с работы, относилась к двушке на пятом этаже как к родной. Вдруг становится предельно ясно, что она здесь никто. Все вещи были куплены Артёмом или на их общие деньги: большую часть зарплаты Вера отдавала ему, так как он не признавал совместное ведение бюджета. В итоге она как пришла сюда полтора года назад с двумя сумками, так и уйдет с ними же. Как будто и не было этой жизни. И общих планов на будущее.

Вера не старается двигаться тихо: она ведь здесь одна. Провернув ключ в замке, заходит в квартиру, включает свет в прихожей и испуганно замирает: ботинки Артёма небрежно брошены у порога, а рядом валяются туфли на высоком каблуке. Не Верины. Чужие. На всякий случай она проверяет – сороковой размер, у нее тридцать восьмой.

Ей требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, зачем пришла сюда. Ощущение, что Вера попала в другую реальность, какой-нибудь 2Q15 год, где в ее квартире с ее мужчиной живет другая женщина. Вот только Мураками пишет сказки, а реальность бьет наотмашь, не жалея, не предупреждая заранее. Что ж, хватит стоять и любоваться на ношеную обувь.

Прижав ладонь к груди, Вера делает несколько глубоких вздохов и, двигаясь максимально тихо, на цыпочках, крадется к спальне. Она должна увидеть их своими глазами. Она не убежит сейчас, делая выводы только по туфлям, не даст ему и шанса для маневра."

"Вера идет беззвучно, как тень, едва дышит, чтобы ничем не выдать свое присутствие, но у нее есть проблема: сердце колотится, норовит вырваться наружу. Его биение отдается в ушах, звенит в голове, рвет дыхание. Ей действительно больно. Кажется, что чертов стук слышат даже соседи. По пути приходится перешагнуть объемную коричневую и очень красивую сумку «Прада», доверху набитую вещами.

Итак, Верина с Тёмой спальня. Та же обстановка, мебель, шторы, общие фотографии в рамках – все, как она помнит. Каждая вещь на своем месте, куда Вера ее положила накануне. То же постельное белье на кровати, которое она еще три дня назад гладила: темно-синее, в крупные геометрические цветы. Тот же большой, красивый, в меру волосатый мужчина в постели раскинулся в удобной позе, спит. Голый. Но рядом с ним другая женщина. А на тумбочке пепельница, окурки от его «Кента» и каких-то длинных тонких сигарет. Два бокала, пустая бутылка из-под вина, запечатанная пачка презервативов. «Почему не вскрытая? Уже вторая, что ли?» – равнодушно отмечает про себя Вера.

Ну, вот она и увидела все, что требовалось. Эмоции вдруг исчезают – не остается даже одной-единственной.