Веселый Роджер – знамя вора

На лестничную площадку третьего этажа сквозь оконный проем падал серебряный свет уличного фонаря, неприглядно высвечивая брошенные в угол окурки. Мартынов подошел к окну и выглянул во двор. Сейчас, глядя с высоты, он отчетливо осознал, что в углу двора находится не просто его изуродованная машина, а собственная покореженная жизнь. На асфальте, брызгая во все стороны бликами, будто бы подмигивая, блестело битое стекло.

За спиной кто-то шаркнул. Обернувшись, Герасим Витальевич увидел высокого смуглого человека, и прежде чем сознание просигнализировало о подступающей опасности, человек поднял руку и приложил к его лицу что-то влажное и невероятно пахучее.

Тело мгновенно парализовало, но сознание не ушло, и теперь оставалось только наблюдать за собой как бы со стороны: мужчина по-хозяйски подхватил его под руки и подтянул на подоконник, не давая возможности скатиться на пол. Затем распахнул окно и, как бы примериваясь к высоте, глянул вниз.

Герасим Витальевич поймал себя на том, что у него невольно возникло ощущение, что все это происходит с кем-то другим, а сам он всего лишь сторонний зритель. Он даже не чувствовал прикосновений крепких и сильных рук. Единственное, что он ощущал, так это холод, что дохнул из распахнутого окна, взъерошив его волосы. Он смотрел вниз, и сосущая высота не казалась ему такой уж пугающей. Падая, Герасим Витальевич увидел собственное отражение в стремительно промелькнувших мимо окнах.

А потом наступила тьма.

Никогда прежде Афанасий Авдеев не видел генерального директора столь рассерженным: тот не повышал голоса, это было не в его правилах, он просто исходил арктическим холодом и гневом, который был куда страшнее всякого ора.

– Скажи мне, Афанасий, чем мы отличаемся от него?

– Тут такая ситуация… – начал было Авдеев, но Ефимцев тотчас перебил его.

– А ничем! Получается, что мы такие же бандиты, как и он! Я же тебе сказал, чтобы ты его не убивал. Достаточно было отобрать у него все, что он у меня украл. Это вполне серьезное наказание, и пусть себе проваливает на все четыре стороны! А теперь нам не хватает разного рода разборок с милицией. Прокуратура только того и ждет, чтобы сесть мне на хвост и погонять! А это убийство для них весьма подходящий повод.

– Мы его не убивали, – спокойно возразил Авдеев, стараясь твердым взглядом погасить гнев патрона.

Ефимцев лишь едко хмыкнул:

– А кто же тогда, по-твоему, его уделал? Или может, он сам решил вниз башкой кувыркнуться? Так сказать, не сумел пережить утраты миллионов.

– А может, так оно и было в действительности?

– Так вот, уверяю тебя, Афанасий, я Мартынова знаю давно, и он не из тех людей, что будут кидаться башкой вниз. Или ты все-таки думаешь иначе?

Холодные интонации Павла Ефимцева буквально сковывали его.