Веселый Роджер – знамя вора

Герасим поднял голову, чтобы взглянуть на подошедшего, и увидел, как темный силуэт распрямился, сделавшись, как ему показалось, невероятно высоким, а в следующую секунду он осознал, что в руках у неизвестного длинный металлический прут, и тотчас ржавый конец этого прута с силой ударил в лобовое стекло. Вскинув руку к лицу, Герасим почувствовал, как множество мелких осколков царапнули руки, а несколько из них, уколов его в шею, скатились за шиворот, царапая и покалывая.

Сквозь образовавшуюся в стекле дыру он увидел худощавую физиономию (где-то ему приходилось ее видеть, вот только никак не мог понять, где именно) совершенно невозмутимого мужчины. Невольно создавалось впечатление, что разбивать прутами стекла машин для того своего рода хобби. Вот сейчас размозжит и кузов, сверкающий новой краской и двинется к «БМВ», стоящему неподалеку.

– Что ты делаешь, сволочь! – яростно выкрикнул Герасим.

Следующий замах был еще более внушительным. Мартынов увидел, как задралась короткая кожаная куртка незнакомца, оголив его плоский живот. В какой-то момент прут застыл. Мартынову даже подумалось, что второго удара не будет. Их взгляды на какой-то момент пересеклись, лицо незнакомца, ломая симметрию, дрогнуло в ехидной усмешке, и в следующий момент машина содрогнулась от могучего удара. Остатки стекла брызнули в салон, больно уколов лицо.

– Я тебя, гада, сейчас урою! – распахнул Герасим дверцу.

И в тот же момент почувствовал, как кто-то бесцеремонно ухватил его за шиворот, пережимая дыхание, а другая пара рук, столь же бескомпромиссная, подхватила его и без труда выдернула из автомобиля, будто морковку с грядки.

Мартынов упал, больно ударившись подбородком о бордюр. Он поднялся и тотчас получил удар в живот. Теперь, согнувшись в три погибели, жадно пытаясь вдохнуть порцию живительного воздуха, он имел возможность рассмотреть обувь своих мучителей. Их оказалось трое, двое были в обыкновенных серых кроссовках (весьма удобная вещь, чтобы пинать неугодного и, в случае необходимости, дать деру), а вот третий оказался франтом – надраенные туфли сверкали даже в темноте, стрелка на брюках выглядела до того отглаженной, что об нее можно было порезаться. Внутри Мартынова, наконец, будто бы открылся какой-то клапан, струя живительного воздуха просочилась по трахее, наполняя кислородом скукожившиеся альвеолы. Сделав глубокий вздох, он нашел силы поднять голову, чтобы взглянуть на обладателя дорогого костюма, и натолкнулся на насмешливый взгляд Авдеева.

Заложив руки за спину, тот с кривой улыбкой наблюдал за потугами Мартынова. На вершителя судеб даже в своей дорогой одежде, безукоризненно отглаженной, Афанасий не тянул, но вот хребет сломать вполне мог.