Веселый Роджер – знамя вора

На рынке намечается оживление; думаю, что эти бумаги в ближайшую неделю будут расти, и мы сумеем выручить на этом деле процентов тридцать.

Мартынов мысленно прибавил к своему состоянию еще один нолик. Получается весьма впечатляющая цифра.

– Хорошо, детка, я очень доволен твоей работой.

– Все это я делаю для нас.

– Нисколько не сомневаюсь, Ангелина. У меня какое-то дурное предчувствие… Знаешь, обычно оно меня не обманывает.

– В чем дело, Герасим? – голос девушки прозвучал встревоженно.

– Потом объясню… У тебя есть надежное место, где можно было бы спрятать крупную сумму налом? Я говорю не о банке.

– Можно. У меня дома есть сейф.

– Сними деньги, и пусть они побудут пока у тебя.

– Будет еще хуже, если они останутся на счетах. Они могут быть заморожены, тогда я их не получу совсем.

В какой-то момент ему захотелось поделиться с девушкой своими дурными предчувствиями подробнее: ведь было время, когда он, чтобы не навести на нее службу безопасности, звонил ей с мобильного телефона, меняя номера после каждого третьего звонка. А сейчас, когда чувство опасности притупилось, он стал связываться с ней даже из своего рабочего кабинета. Подобная вольность могла выйти ему боком.

– Хорошо, я сделаю. Ты когда думаешь приехать?

– Скоро, – легко пообещал Мартынов. – Вот только проверну одно дельце. Последнее... И сразу к тебе. Если все пройдет успешно, тогда мы сможем считать себя по-настоящему богатыми.

– Я тебя жду. Береги себя!

– Постараюсь быть осторожным. Целую.

И Мартынов положил трубку на рычаг.

Что же это такое? Внутри опять какой-то раздрай. Через минуту дискомфорт усилился. Откуда же взялось такое скверное чувство? Надо что-то с этим делать. Возможно, пораньше лечь спать, вдруг поможет.

Усталость, будь она неладна!

Хотя есть одно средство, чтобы прогнать накатившую тоску, – в этом городе имеется парочка квартир, где ему будут рады по-настоящему.

Взяв телефонную трубку, он набрал номер:

– Слушаю тебя, родной.

– Я хотел заскочить к тебе часиков в шесть. Ты будешь дома?

– Хотела пойти к маме... Но ради тебя я отложу это.

Удовлетворенно хмыкнув, Герасим Витальевич положил трубку.

« – Я тебя жду. Береги себя!

– Постараюсь быть осторожным. Целую».

Раздался негромкий щелчок, телефонную трубку положили на рычаг. Запись закончилась. Павла Ефимцева трудно было упрекнуть в излишней эмоциональности. Даже в самых серьезных ситуациях он оставался совершенно невозмутимым. Самое большее, что он мог себе позволить, так это откинуться на спинку кресла и скривить губы. И эту запись он выслушал совершенно невозмутимо, как будто это не его миллионы утекали в чей-то чужой карман.