Вещие сны Храпунцель

"

"– Алло, – раздался голос госпожи Решеткиной, – ты здесь? Хочу тебе напомнить! Если сболтнешь кому-нибудь, что достал для меня ботулотоксин и лекарства, если хоть одна душа узнает, что я заказывала яды, то твоя тайна моментально появится на страницах «Желтухи». И прости-прощай, успешная карьера, до свидания, счастливая семейная жизнь и уважение окружающих. Да, конечно, я верю, что ты будешь держать язык за зубами, просто решила объяснить, что случится, если ты проболтаешься. Да-да! Я порядочный человек, никогда про твои секреты никому не скажу, но только в случае твоего молчания.

– Дорогая, ты в спальне? – спросил издалека голос Николая.

– Да-да, – ответила жена.

Послышался звук шагов, потом профессор снова заговорил:

– Мы сейчас одни. Ответь, почему ты решила отравить Евгению и Владимира? Только не трать времени на слова: «Это не я, как ты мог такое обо мне подумать». Я хочу знать правду.

– Мерзкая Кабанова! – зашипела Алевтина Семеновна. – Подлая баба! В детстве не обращала внимания на мальчика, не заботилась о нем. Когда сын пропал, она и не подумала его искать! Но стоило Сереженьке показаться в телевизоре, как эта дрянь решила сорвать с него денег.

– Ты хорошо замаскировалась и вручила Евгении рыбу с начинкой, – предположил Николай.

– Да! И очень жалею, что она не сдохла! – выпалила жена. – Я неправильно рассчитала дозу, следовало побольше налить.

– Ни минуты не сомневаюсь в твоем умении гримироваться… – начал муж.

– Многие балерины сами лицо готовят, – перебила его Алевтина, – для нас важно, чтобы все крепко на голове держалось: прическа, украшения. Не дай бог начнешь фуэте крутить, и что-нибудь упадет. Щеки, губы, глаза – это второстепенно. Я всегда обходилась без гримерши. Не люблю, когда по лицу чужие руки елозят. Купила парик с челкой, очки, намалевала рот – и скрыла мордочку. Оделась по-молодежному и, пожалуйста, больше двадцати пяти никто мне не даст!

– У тебя прекрасная фигура, – пропел муж, – ты умница!

– Да, – согласилась супруга, – я поехала подальше от нашего дома на другой конец Москвы, купила готовую еду в супермаркете, хотела Джейн отдать в их коробке, потом поняла: это неправильно. Вдруг выяснят, что я окуня брала? Пошла в отдел, где торгуют контейнерами, он был около кафе. Смотрю, на столике пустая упаковка. Я обрадовалась. Кто-то взял в ресторане рыбу навынос, съел и бросил тару. Я привезла «угощенье» домой, стерла с упаковки название трактира, перевалила в нее окуня. На следующее утро поехала к мерзкой бабе.

– С Владимиром поступила так же? – предположил супруг.

– Он мерзавец, негодяй, – снова вспылила супруга. – Я думала, что прошлое похоронено.