Весь твой, только твой эльф

Видимо, стол собрали специально для нас, голодных с дороги.

Вскоре в дверь постучали.

— Войдите, — разрешила я.

Каково же было мое изумление, когда дверь открылась и вместо служанки в комнату ступил король Эвенделла собственной персоной.

Алари…

Дыхание перехватило.

Я растерялась. Не ожидала увидеть его на пороге своей спальни. Не ожидала остаться с ним наедине.

Зачем он здесь?

Я не готова к этой встрече.

Не отдавая себе в этом отчета, я поднялась из кресла. Попятилась к стене. Пальцы потянулись к волосам — прикрыть шрамы. Сердце выламывало ребра. Колотилось со страшной силой.

Хотелось сбежать, спрятаться. Я чувствовала себя, как в ловушке. Загнанной в угол.

Стыдясь своей внешности, я повернулась к вторженцу левой, здоровой, половиной лица. Это был привычный, безотчетный жест, привезенный из дома.

Алари шагнул ко мне.

Я скрестила руки на груди.

Казалось, между нами натягивается и звенит невидимая струна, воздух густеет, как кисель, и с каждым вдохом горячей жижей заполняет легкие.

Алари не сводил с меня глаз, двигался ко мне будто под чарами, а мне хотелось попросить его замереть, не подходить ближе, оставить мне воздуха, даже такого —густого, плотного, вязкого, которым я захлебывалась, как болотной водой. Потому что с каждым его шагом кислорода в комнате было все меньше и меньше.

И вот его почти не осталось.

Между мной и Алари — метр искрящего от напряжения пространства. Какой-то жалкий метр.

Чужие глаза были так близко, что я впервые заметила в их синей глубине маленькие зеленые крапинки, похожие на капли.

— Эла, ли эла, — теплое дыхание осело на моих губах. Эльфийская речь ласкала слух музыкой, мягкий голос завораживал, разливался сладким медом, проникал в мои поры жгучим ядом, отравлял кровь.

С ужасом я увидела, как Алари протягивает ко мне руку. Пальцы в черной перчатке приближались к моему лицу, к безобразным буграм ожога на правой щеке.

— Эла…

Я не понимала, что он говорит. Эльфийский язык был мне не знаком, но сердце — лучший переводчик: тихим эхом по краю сознания пронеслось: «Любимая, моя любимая».

— Эла…

Он уже шептал мне это однажды. В темноте пещеры. Совсем в другой жизни. Мы лежали на тонкой подстилке, разложенной на каменном полу, Алари обнимал меня со спины, гладил по голове, думая, что я сплю, и повторял эти непонятные слова.

«Эла, ли эла».

В последний момент рука остановилась. Пальцы замерли в сантиметре от моих шрамов, и я вздохнула с облегчением.

— Прости, — шепнул король и отстранился. — Прости, я не должен был приходить. Ты устала с дороги.

Чувство неловкости разверзлось, будто черная пропасть под ногами.

Алари замолчал и снова уставился на мои рубцы.

Во мне словно открылся дар ясновидения.