Весь твой, только твой эльф

К сложным переговорам мне, как дипломату, было не привыкать.

— Давайте попытаемся прийти к согласию. Можно ли как-то исправить эту ситуацию? Господин Ритрей — жених, вне всякого сомнения, завидный, но я пока не готова к замужеству. Полагаю, хорошая денежная компенсация могла бы сгладить моральный ущерб, нанесенный моим отказом.

Денег с собой у меня не было, но этот вопрос легко решался письмом в Аталан.

— На кой лось мне твои деньги в лесу? — грубо отозвался упомянутый господин. — Мне нужна жена. Мать для моих детей. Та, что будет поддерживать огонь в моем очаге.

Меня затрясло от злости. А не зарвался ли этот наглый кошак? Почему я должна исполнять его хотелки? Пусть ищет себе жену в другом месте.

— К сожалению, я не знаю ваших законов, — внутри у меня все кипело, но голос звучал на удивление спокойно, — поэтому вынуждена спросить. Существует ли возможность избежать нежеланного брака? Может, то, что у меня есть жених… — я покосилась на Алари, тот ответил на мой взгляд коротким кивком.

— Поединок, — прервал вождь наш молчаливый диалог.

Толпа оживилась. Со стороны деревьев поднялся гомон. Пушистые кроны, увешенные голыми мужиками, начали раскачиваться, словно от ветра.

— Если на самку претендуют двое, то они должны решить спор в честном бою, — закончил кошачий владыка.

С глумливым оскалом Ритрей принялся разминать кулаки, хрустя суставами пальцев. Драки он не боялся и, кажется, даже был доволен таким поворотом. Товарищи подбадривали его с деревьев громкими выкриками.

— Я готов, — Алари решительно выпятил подбородок.

Я взглянула на своего защитника, потом — на его соперника, и приуныла. На фоне здоровенного кота мой фальшивый жених выглядел жалко. Впрочем, внешность порой обманчива. С дикарями тано эльф сражался достойно, а те были совсем не хилыми ребятами. Не стоит отчаиваться раньше времени."

"— Готов? — усомнился оборотень, бросив на противника уничижительный взгляд. — Нет, не готов. По нашим традициям самцы дерутся за самку голыми. Так что раздевайся, ушастый. Выворачивайся из своих тряпок.

У Алари вытянулось лицо. Он мертвенно побледнел и коснулся ворота рубахи, словно боялся, что одежду с него сорвут силой.

Я не была уверена, что мой защитник согласится на условия поединка. Раздеться догола, показать всем свое обнаженное тело для эльфа — позор, нечто дикое, недопустимое, чудовищное унижение, которое страшнее смерти.

То, что случилось в лагере кочевников тано, ничего не изменило для Алари. Это было видно. Он не считал, что ему нечего терять, и продолжал с ослиным упрямством цепляться за эльфийские атрибуты добродетели.

Мне стало страшно.

Он не разденется.

Откажется от боя.

Отдаст меня этому наглому коту.