Весь твой, только твой эльф

Его серебристая мантия потеряла все пуговицы и болталась на плечах грязной, мятой тряпкой. Перед тем, как сбежать из лагеря кочевников, негодяй стащил у кого-то штаны и рубаху. Его собственные, я это хорошо помнила, разорвала воинственная толпа. Прямо на нем. Волосы жемчужного цвета эльф заплел в косу и украсил гребнем. Павлин!"

"— Мерзавец! Я спасла тебя! Это твоя благодарность за мою помощь?!

Когда эльф наклонился ко мне, я хотела плюнуть ему в рожу, но не смогла набрать слюны — горло было сухим, как пустыня.

— Ты бы не ушла со мной добровольно, — ответил знакомый певучий голос с акцентом.

То есть, по его мнению, если кто-то не хочет идти с тобой по своей воле, надо его связать и похитить?

— Что тебе от меня нужно?

Эльф молчал. Только смотрел на меня странным взглядом — ласковым и голодным — и раздувал ноздри, принюхиваясь, словно хищник. Было в его лице что-то, заставившее меня испуганно замереть.

То, как он пожирал меня глазами, как шумно дышал, как тяжело сглатывал…

Он ведь приволок меня сюда не для того, чтобы надругаться?

Нет, нет, вряд ли. Мужчины из этого народа ходят застегнутыми на все пуговицы и до брака хранят целибат. Их совершенно невозможно представить в роли насильников. И даже если у эльфа сорвет крышу от желания, он скорее горло себе перегрызет, чем уступит зову плоти и переспит с женщиной, с которой не связан законными узами.

Хорошо, моя девичья честь в безопасности. Тогда почему я здесь? Зачем он меня похитил?

Руки в перчатках потянулись к моим плечам. Я дернулась в страхе, но эльф всего лишь помог мне сесть. Теперь наши с ним глаза были на одном уровне. Черные зрачки напротив казались бездонными колодцами мрака. Такие широкие…

— Что тебе от меня нужно? — повторила я хриплым голосом и задрожала, несмотря на жару.

Мой похититель потупил взгляд. Его острые скулы окрасились нежным румянцем.

В неловком молчании он опустил руку к перевязи на поясе, тоже украденной у кого-то из кочевников. На широком ремне болтались ножны с кинжалом, потертый бурдюк, при виде которого я сглотнула пересохшим горлом, и небольшая кожаная сумка, распухшая от лежащих внутри вещей.

Из этой сумки ушастый достал носовой платок, вернее, маленький квадратный кусок ткани, похожий на платок, смочил его водой из бурдюка (какое расточительство, лучше бы дал мне напиться!) и потянулся влажной тряпкой к моему лицу.

Я отшатнулась от его руки.

— У тебя грязь на щеке, — прошептал эльф, не поднимая глаз.

Грязь? Грязь!

А то, что у меня все тело ломит после сна в неудобной позе, его не смущает? А то, что от веревок на запястьях ссадины? А то, что на зубах скрипит песок?

Со вздохом похититель осторожно коснулся мокрой тканью моей щеки. Его рука почему-то дрожала. Белые перчатки порыжели от степной пыли.