Весь Тайгер Манн

Единственное, что еще могло выдать ее, так это легкие слезы в уголках глаз, которые навернулись скорее всего от досады, И я спросил себя, насколько сильно женщина может ненавидеть мужчину, чтобы заплакать от досады, что он не убит.

Я взглянул на часы. Заседание должно было уже скоро кончиться.

— Я подожду тебя у входа, — прошептал я ей на ушко. Она вышла ко мне через четверть часа.

— Привет, моя прелесть! Можешь открыть мне одну вещь?

— Кто сделал тебе пластическую операцию? Ты выглядишь потрясающе, и шрамов совсем не видно.

— А их и не должно быть, — Ваши юнцы меня вчера упустили. Надеюсь, ты им сделаешь выговор за нечисто выполненную работу?

Рондина опустила глаза.

— Я вполне мог сам прикончить их вчера, кстати, это было совсем нетрудно. Передай им, что второго шанса я им не преподнесу. И ты тоже учти это!

Она опять была прежней Рондиной, настоящей женщиной до кончиков ухоженных ногтей, прекрасной, как богиня! Она была стройной, высокой, с выразительной фигурой, в самом расцвете своей красоты. Именно этот тип женщины мог бы свести меня с ума, но только не в этот раз!

— Тайгер, неужели это мучает тебя до сих пор?

— Теперь уже нет. Боль утраты давно прошла...

— Значит, ты просто жаждешь мести?

— 1 Гораздо больше — удовлетворения. С той поры я слишком часто умирал, и теперь единственное, что я хочу, это увидеть, как будешь умирать ты!

— Пожалуйста, — О, нет! Не так быстро, моя дорогая. Сначала ты должна думать об этом некоторое время и дрожать от страха неминуемой расплаты, только после этого я тебя убью.

Неожиданно она потянулась ко мне с такой стремительностью, что я даже не успел помешать. Она обвила мою шею руками и прижалась своим влажным чувственным ртом к моим губам. Меня охватила дрожь. На несколько секунд моя воля была полностью парализована. И прежде чем я успел воспротивиться, Рондина с мягкой улыбкой отстранилась, не спуская с меня горящих глаз.

— Берегись, Тайгер, — произнесла она загадочно и многозначительно.

Я улыбнулся в ответ, и она тут же гневно прищурилась, правильно расценив мою улыбку.

— Не беспокойся, дорогая. Я постараюсь пережить тебя.

Здание на Пятой авеню было одним из тех уродливых бетонных сооружений, которые выращивает Манхеттен и сдает их под конторы.

На 16 этаже одного такого здания и находилась контора, на двери которой висела ни к чему не обязывающая табличка: «Томас Уотфорд — импорт-экспорт», Я вошел и с порога сказал секретарше, что мне нужно срочно увидеть мистера Уотфорда. Нет, я предварительно не договаривался, но он меня непременно примет.

Секретарша связалась с шефом по селектору и после короткого диалога с любезной улыбкой предложила пройти в кабинет.

Я вошел и плотно закрыл дверь.