Весь Тайгер Манн

— Это действует как гипноз.

— В этом и заключается вся соль номера.

— Все-то вам заранее известно, хищник. Официант принес заказ и исчез.

— Еду, питье и женщину я могу попросить почти на всех языках. Но я чаще всего предпочитаю изъясняться на английском.

— А как давно вы знакомы с Эдит Кейн?

— С самого начала ее работы в ООН.

— Вы близкие подруги?

— Да, довольно. Кстати, почему вы не взяли ее сегодня с собой? Мне кажется, что вы поссорились.

— Да. И потом мы давно знакомы. Она рассказывала вам о своей семье?

— Раза два или три. Они довольно знатные и известные люди в Англии — аристократы, военные, дипломаты и прочее, и прочее... Она решила тоже чем-нибудь серьезным заняться и поступила в ООН.

— Как вам работается с Бертоном Селвиком? — спросил я.

— Мне не так уж часто приходится иметь дело с ним. Я только дважды помогала его штабу. У него такое суховатое, чисто британское чувство юмора, и он любит приправлять работу шуткой. Все женщины в ООН обожают его. Он умен и напоминает мне профессора, которого я когда-то знала.

— Эдит, кажется, очень высоко его ценит.

— Это потому, что они соотечественники. Когда они ходят вместе обедать, они говорят только об Англии. Кроме того они часто работают вместе в кабинете. Эдит готова работать и день и ночь без всякой оплаты, лишь бы внести свою «лепту», как она выражается.

«Да, внести свою лепту в сбор информации, идущей по определенным каналам», — подумал я, а вслух сказал:

— Такой она была всегда. И при том не болтлива.

— Вероятно. Нас всех проверяет служба безопасности, и болтливый человек долго не задерживается в ООН.

— Что это? — спросила Гретхен, глядя на блюдо.

— Думаю, что будет лучше, если вы сначала попробуете. Она пришла в неописуемый восторг. Мы ели медленно и непринужденно болтали на самые различные темы. Я показал ей среди публики парочку политиканов, одного известного в нашей среде босса гангстеров.

Когда мы уже собирались уходить, в кабинет бесшумно вошел Делл и, наклонившись ко мне, прошептал на ухо несколько слов. Я покачал головой, и он исчез с вежливой улыбкой на лице.

— Что он вам сказал?

Усмехнувшись, я поставил на стол пустой стакан.

— Он спрашивал, не интересует ли нас комната на ночь. Кажется, в его распоряжении есть одна.

— Да. Постели здесь жесткие, зеркала полупрозрачные, что позволяет видеть все, что происходит в комнате. За пользование комнатой здесь берут по сто долларов в час, и по пятьсот — с наблюдавшего за зеркалом гостя. Вы знаете, таких находится немало. И потом, ваша комната мне больше понравилась.

Гретхен поставила локти на стол и положила подбородок на скрещенные пальцы.

— Тайгер, — промурлыкала она, — вы просто обезоруживающе прямолинейны.

— Так мы поедем к вам?

— Конечно, — с улыбкой произнесла она.