Весь Тайгер Манн

— Вы мне ее окажете?

— А почему бы нет? У меня такое ощущение, что если вы захотите или сочтете необходимым, то вам удастся продать мне луну.

— Если буду вынужден это сделать, то да.

— Пожалуйста, отзовите ваших людей от Вестера. Я должен повидать парня.

— Считайте, что это уже сделано. Скажите, вы знаете, что они уже наступают вам на пятки? Они обошли меня, чтобы приказать моим людям наколоть вас, но в этой местности я еще пользуюсь некоторым весом. Я могу придумать причину, чтобы отозвать моих людей, коли кирпичи падают мне на голову.

— Они падают. Так сделаете?

— Хорошо. И примите информацию: под пальмами около моего отеля два мертвеца. Это я их охладил. Пуля, застрявшая где-то в моей комнате, дополнит картину. Займитесь этим, чтобы позабавить галерку. Все подробности позже.

Мое сообщение заставило Хардекера немного помолчать, но потом он сказал:

— Это издержки счета, Мэнн.

— Шериф будет счастлив видеть вас, чтобы помочь вам, капитан. Передайте работу парням, которым ходят по вашим ногам. Вы увидите, что они подпрыгнут, опалив ягодицы, когда опознают трупы. Это поднимет ваши акции. — Я бросил на часы взгляд и добавил: — Дайте мне один час...

— Один час, но не более... Если бы у меня было меньше здравого смысла, я послушался бы их приказаний и перебежал бы вам дорогу.

— В смерти никогда не находишь помощи, капитан, — с грустью отозвался я и повесил трубку.

Я сел в машину и включил зажигание.

Камилла положила ладонь на мою руку и теплым нежным голосом проговорила:

Сжав челюсти, я прошептал:

— Мне страшно, девочка...

Полицейская машина отъехала от дома Клода Вестера не очень далеко — ровно на столько, чтобы оба флика могли потом сказать, что они меня не видели, если их об этом спросят. Но, глядя в зеркальце заднего вида, они, разумеется, наблюдали за моим прибытием. Отметив его, продолжали свою беседу.

Следы от ног и множество окурков вокруг дома доказывали регулярность обхода дома агентами.

На мой звонок в дверь никто не ответил. Я обошел вокруг виллы. Задняя дверь тоже была закрытой. Оставалась мастерская. Я сократил путь до нее прямо по лужайке и принялся сначала колотить в дверь, потом кричать, но из-за шума ветра и дождя меня было плохо слышно. Побарабанив в дверь ногами, я прижал ухо к двери и прислушался.

Внутри раздался какой-то звенящий звук — как от стакана, разбившегося о цементный пол.

— Черт возьми! — Я выругался и предпринял новую яростную попытку выломать дверь. Но бесполезно: ее замок нельзя было взломать даже выстрелами.

Обойдя мастерскую, я усмотрел окно. Вытянувшись, заглянул внутрь, в темноту.

И снова выругался. Если кто-то там прячется, ему ничего не будет стоить расколоть мою тыкву как мишень в тире.