Весь Тайгер Манн

Через десять минут автоматически погас свет.

В шесть утра появился завтрак, в восемь — Хардекер. Один. Он сам открыл дверь в камеру и велел мне выходить.

Я взял мой пиджак, шляпу и последовал за ним.

Мы прошли в контору, где мне вернули мои вещи. Я расписался в их получении. Хардекер дал мне все это уложить в карманы, потом сказал:

— Пройдем на минутку в мой кабинет.

Он закрыл дверь за мной, усадил меня, сел сам. Лицо у него было осунувшееся, глаза усталые.

— Вы могли бы мне сказать это, Мэнн.

— Кто вы такой. Я бы проверил, вот и все. Вместо того, чтобы морочить мне голову и заставлять терять время попусту.

— Прежде всего нужно было получить сведения, подтверждающие вашу личность по отпечаткам пальцев. Потом начал функционировать телетайп. Я должен был позвонить в Вашингтон. Там меня спрашивали о том, что здесь произошло. Я сказал все, что знал, и этого было достаточно. Приказ выпустить вас, закрыть свою пасть и делать то, что вы захотите, больше ничего. — Наступила пауза, потом он с гримасой спросил: — Какой же вы дьявол все-таки?

— Просто гражданин, капитан.

— Если я вам скажу, вы мне все равно не поверите.

— А если предположить, что поверю?

— Тогда будете сердиться на меня за то, что я вам сказал. Потому что вы предпочтете спать спокойно, не спрашивая себя, когда же это все кончится.

— Что такое должно кончиться?

Я поднял глаза к солнцу, которое проникало через окно:

Несколько секунд он молчал, прикрыв глаза, затем процедил сквозь зубы:

— Абсолютно сумасшедший. — Немного помолчал и громко проговорил: — Хорошо... Что мне теперь делать?

— Замолкните. Для прессы тип, который устроил взрыв, — преступник, рецидивист. Никакой причины, просто это пироман.

Хардекер посмотрел на свои руки и кивнул:

— Согласен. Это легко, раз его не опознали ни мы, ни журналисты. А вы его знаете?

— Забудьте Вестера. Никакой близости между нами, никакой связи между этими делами.

— Скажите для меня лично, это точно?

— Я ничего не знаю. Честно говоря, я полагаю, что они связаны. Но у меня нет никакой уверенности.

— Проклятье! Что означает это нападение?

— Это происходит в интернациональном масштабе, капитан. В кадре вашей юрисдикции вы не рискуете вашим авторитетом. Мы только просим вашей помощи. Вот почему я предпочел провести ночь в камере — все лучше, чем дать возможность подумать, что в этом происшествии могло заключаться большое дело. Как я вам сказал, это было гораздо проще.

— Но не для моих нервов, Мэнн. Где вы остановитесь... пока останетесь в наших местах? Заметьте: я не верю, чтобы вы могли многое здесь обнаружить, учитывая то, как они вас здесь встретили.

— Я вернусь в тот же мотель. В настоящий момент это лучшее место.