Весь Мегрэ. Том 3

Посетителей было немного, и большинство из них сбросили пиджаки, многие вообще заглянули сюда по-соседски.

Ну чем не доказательство верности Мегрэ той программе отдыха, что он для себя наметил?"

"— Есть развлечения, о которых непрестанно говорят и даже мурлыкают сложенные о них песенки, но никогда не удосуживаются позволить их себе, — заявил он в начале трапезы. — Например, вкусить чего-нибудь во фритюре в бистро на берегу Марны. Признайтесь, Пардон, часто ли дам доводилось приобщаться к такому времяпровождению?

Доктор задумался и так долго медлил с ответом, что развеселил свою супругу.

— Всего один раз, — сказала она, — когда у мужа еще не было пациентов.

— Вот видите! А мы дважды. Плюс к тому планируем бесцельно побродить, взявшись за руки, по парижским улочкам…

— Увы, виной всему нехватка времени, — вздохнул Пардон.

— Так вот, на сей раз у меня его немерено. Как по-вашему, чем мы занимались после обеда? Сели в автобус, причем он — о, чудо из чудес! — оказался полупустым, и прокатились до площади Сент-Огюстен. И ни одной пробки по пути. Потом пешочком прошлись вдоль всего бульвара Османн…

— И даже ни разу не останавливались?

— Представьте себе, нет.

Мегрэ, само собой разумеется, рассмотрел здание, где проживал доктор Жав. Перед тщательно отлакированными воротами толпилась кучка ротозеев, на которых с досадой косился полицейский в форме. При столь громком происшествии оказаться в толпе зевак! Такое с комиссаром приключилось впервые и очень его позабавило. С одной стороны к дому примыкал магазин восточных ковров, а с другой — бутик, должно быть, страшно дорогой модистки, так как в витрине красовалась всего одна шляпка.

Именно таким — добротным, дорогим, чуточку старомодным — он и представлял себе это здание.

Потом они с мадам Мегрэ прошлись до площади Терн, выпили по рюмочке на террасе кафе, а затем, словно два провинциала, проездом оказавшиеся в Париже, по авеню Ваграм и Елисейским полям добрели до дому.

— Получилось великолепно! — подвел итог Мегрэ.

И был вознагражден первым благодарным взглядом жены, поскольку в точности повторил официантке названия тех блюд, которые они когда-то здесь пробовали. Казалось, все вокруг приводило Мегрэ в восторг — музыка, парочки, что направлялись на гулянье, гребцы лодок на Марне, ночь, начинавшая понемногу их обволакивать. Чувствовалось, что ему хочется сбросить пиджак по примеру остальных, но он не решался сделать этого, видимо стесняясь Пардона.

Мадам Мегрэ подняла глаза на доктора, без слов говоря ему: «Видите, он выздоравливает».

Мегрэ и в самом деле будто помолодел. Другим было невдомек, что весной он утомился гораздо сильнее, чем все предполагали, пусть и не признавался в этом даже самому себе.