Весь Гарднер в одном томе

Он грозил описать все дело в своей газетке, а тогда неизбежно по ходу расследования всплыло бы и ее имя.

— Что это за конгрессмен? — спросила Делла.

— Гаррисон Бурк, — медленно ответил он.

Она подняла брови, но ничего не сказала. Мейсон закурил сигарету.

— Что может сказать Гаррисон Бурк по этому поводу? — спросила она через минуту.

Мейсон сделал неопределенное движение руками:

— Он прислал деньги в конверте, с посыльным.

Некоторое время Мейсон молча ходил по кабинету, Делла не сводила с него глаз.

— Говори дальше, — не выдержала она наконец. — Что такое я прочитаю в утренних газетах?

Мейсон продолжил бесцветным голосом:

— Я спал. Ева Белтер позвонила где-то около полуночи. Дождь поливал как из ведра. Она хотела, чтобы я приехал за ней к какой-то лавочке. Утверждала, что у нее серьезные неприятности, поэтому я отправился туда. Она сказала, что у ее мужа была ссора с каким-то мужчиной и тот застрелил Белтера.

— Она знает, что это за мужчина? — тихо спросила Делла.

— Нет, она не видела его. Слышала только голос.

— Но она хоть знает, чей это голос?

— По крайней мере, ей кажется, что она узнала его.

— И кто же это был, по ее мнению?

— Она утверждает, что это был я, — спокойно ответил Мейсон. — Что она отчетливо слышала именно мой голос.

Делла смотрела на него неподвижным взглядом — казалось, что слова Мейсона ее отнюдь не удивили.

— Ничего. Я был дома, в постели.

— У тебя есть свидетели?

— Господи! — не вытерпел он. — Делла, ты считаешь, что я беру алиби с собой в постель?

— Паршивая маленькая лгунья! — взорвалась секретарша. Через минуту она спросила спокойней: — И что дальше?

— Мы поехали туда и нашли ее мужа мертвым. «Кольт» восьмого калибра. У меня есть номер. Один выстрел прямехонько в сердце. Белтер принимал ванну, когда его застрелили.

Глаза Деллы расширились.

— Так, значит, она пригласила тебя туда прежде, чем сообщила в полицию?

— Да, — подтвердил Мейсон. — И полиции это совсем не понравилось.

Делла глубоко вздохнула. Лицо у нее было белым. Она хотела что-то сказать, но сдержалась. Мейсон продолжал все тем же спокойным тоном:

— Я поссорился с сержантом Хоффманом. Там есть племянник, который мне не нравится. Слишком гладкий, строит из себя джентльмена. Домашняя хозяйка что-то скрывает, а ее дочь, кажется, лжет. У меня не было времени поговорить с остальной прислугой. Полиция держала меня внизу, а допросы вела наверху. Но у меня было немного времени осмотреться до того, как они приехали.

— Ты очень сильно поссорился с сержантом Хоффманом?

— В том положении, в котором я оказался, этого достаточно.

— И что ты теперь будешь делать, шеф? Намереваешься подставлять вместо нее голову? — спросила она, и глаза у нее подозрительно увлажнились.