Весь Эркюль Пуаро. Том 1

Однако и эта версия оказалась несостоятельной и была полностью развеяна показаниями Доркас. По ее словам, лекарство было приготовлено довольно давно и ее госпожа в день своей смерти приняла последнюю дозу.

Таким образом, вопрос о тонизирующем был исключен окончательно, и коронер продолжал допрос. Выслушав рассказ Доркас о том, как она была разбужена громким звоном колокольчика своей госпожи и, соответственно, подняла всех на ноги, коронер перешел к вопросу о ссоре, произошедшей после полудня.

Показания Доркас по этому вопросу были в основном те же, что мы с Пуаро слышали раньше, поэтому я не стану их повторять.

Следующим свидетелем была Мэри Кавендиш.

Она держалась очень прямо и говорила четким, спокойным голосом. Мэри сообщила, что будильник поднял ее, как обычно, в 4.30 утра. Она одевалась, когда ее напугал неожиданный грохот, как будто упало что-то тяжелое.

— Очевидно, это был столик, стоявший возле кровати, — заметил коронер.

— Я открыла дверь, — продолжала Мэри, — и прислушалась. Через несколько минут неистово зазвонил колокольчик. Потом прибежала Доркас, разбудила моего мужа, и мы все поспешили в комнату моей свекрови, но дверь оказалась заперта.

— Полагаю, нам не следует больше беспокоить вас по этому вопросу. О последовавших событиях нам известно все, что можно было бы узнать, но я был бы вам признателен, если бы вы рассказали нам подробнее, что вы слышали из ссоры, произошедшей накануне.

В ее голосе послышалось едва уловимое высокомерие. Мэри подняла руку и, слегка повернув голову, поправила кружевную рюшку у шеи. В голове у меня невольно мелькнула мысль: «Она старается выиграть время».

— Да. Как мне известно, — настойчиво сказал коронер, — вы вышли подышать воздухом и сидели с книгой на скамье как раз под французским окном будуара. Не так ли?

Для меня это было новостью, и, взглянув на Пуаро, я понял, что для него тоже.

Последовала короткая пауза — видимо, Мэри заколебалась, прежде чем ответить.

— Да, это так, — наконец признала она.

— И окно будуара было открыто, не так ли?

— Да, — снова подтвердила она и чуть побледнела.

— В таком случае вы не могли не слышать голосов, раздававшихся в комнате, тем более что люди были сердиты и разговор шел на повышенных тонах. Собственно говоря, вам все было слышно гораздо лучше, чем если бы вы находились в холле.

— Не повторите ли для всех нас то, что вы услышали?

— Право, не помню, чтобы я что-то слышала.

— Вы хотите сказать, что не слышали голосов?

— О, голоса я, конечно, слышала, но не разобрала, что именно говорилось. — Слабый румянец окрасил ее щеки. — Я не имею привычки слушать личные разговоры.

— И вы решительно ничего не помните? — продолжал настаивать коронер.