Сохраняя веру

Хотя жар и дым разъедает глаза, он видит протянутую руку с растопыренными пальцами, тянется к ней и хватает за запястье. Рывок – и они выкатываются из огня. Приземлившись, он понимает, что тот, кого он крепко держит, – его брат. Брат, к которому нельзя прикасаться. Который не выносит, когда к нему прикасаются. Который видит на своих плечах руки Иэна и начинает кричать – громко, громко, громко…

– Мистер Флетчер?

Иэн вздрагивает. Он весь в поту, одеяло сползло на пол. Мэрайя Уайт трогает его за руку, опустившись на колени перед грязным старым диваном.

– Вам приснился кошмар.

– Ничего мне не приснилось, – произносит Иэн хрипло.

Если бы он и правда видел страшный сон, следовало бы признать, что ему удалось на какое-то время заснуть, а это почти исключено.

Отстранившись от Мэрайи, Иэн съеживается в углу дивана и промокает потное лицо краем футболки. Это было безумие – вообразить, будто он сможет выдержать больше нескольких часов в здешних краях, где его на каждом шагу одолевают прогнившие воспоминания. Даже если ему удастся устроить встречу Майкла с Верой, это тяжело по нему отрикошетит.

Мэрайя протягивает Иэну стакан водопроводной воды. Он берет и жадно выпивает. Потом, проследив за ней взглядом, смотрит на покупки, оставленные на столешнице. Вернулся он поздно: дверь в спальню была уже закрыта, на диване лежало сложенное в стопку постельное белье. Чтобы не будить Уайтов, Иэн решил не греметь дверцами шкафов и оставить нескоропортящиеся продукты неразобранными до утра. Достав блокнот, он начал набрасывать кое-какие заметки для следующего эфира. Больше он ничего не помнит до того самого момента, когда рядом с ним оказалась Мэрайя Уайт.

– Вы что-то говорили про пожар, – поколебавшись, произносит она.

– Думаю, я много чего говорил.

– Не знаю. Я вышла только что.

– Ваша дочка не проснулась?

Мэрайя мотает головой:

– Вера спит крепко.

– Значит, я разбудил только вас. Извините.

На губах Мэрайи появляется призрачная улыбка.

– Не разбудили. В своей прошлой жизни наш матрас был орудием пытки.

– С его помощью, – смеется Иэн, – наверное, дожимали тех заключенных, которые не раскололись на этом диване.

Его глаза встречают взгляд Мэрайи.

– Пойду проверю Веру, – тихо говорит она.

– Конечно идите. И еще раз прошу прощения.

Мэрайя поднимает с пола скомканное одеяло и встряхивает его: оно надувается, как парус, и с мягким шорохом ложится Иэну на колени. Она тянет за края – оно разглаживается. Это простое движение, которое любая мать выполняет инстинктивно, заставляет Иэна затаить дыхание, чтобы чары не рассеялись.

– Спокойной ночи, Иэн, – произносит Мэрайя.