Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

Парень он, несомненно, честный и очень добрый. То, что было у него в молодости, давно прошло и позабыто. Как я знаю, сейчас он работает отлично...

Начальник отдела «Горгеотреста» Рожков полностью подтвердил показания Асташева:

...Вечером Асташев мне сказал, что у него два отгула и завтра он собирается съездить к своей девушке в Коктебель. Имя этой девушки – Нонна.

Когда утром 3 сентября я проснулся, Федора уже не было, и соседка сказала мне, что он часа полтора назад уехал в Коктебель. Было около девяти часов. Я выпил молока и отправился домой.

О происшествии на шоссе я ничего не слышал и не знаю. Ни у меня, ни у Федора огнестрельного оружия нет. В павильоне и на танцах нас видело много народу, и я не сомневаюсь, что люди это подтвердят.

Теперь надо было узнать, когда Асташев вернулся из Коктебеля.

Я позвонил домой по междугородной и сказал Наташе, что приеду ее проводить прямо в аэропорт.

– Зачем? – сухо спросила она.

– Натка, я хотел поговорить с тобой...

– Нет, это не телефонный разговор.

– А-а! У нас все разговоры телефонные! – И положила трубку.

Да, похоже, моя семейная жизнь дала приличную трещину. Я снова заказал разговор. Наташа долго не снимала трубку, потом звонки ей, видимо, надоели, и она сказала сердито:

– Вот ты и слушай, а не бросай трубку, – сказал я притворно-веселым голосом.

– Слушаю, – сказала она грустно.

– Натка, ты зря сердишься. Я ведь не бездельничаю и не развлекаюсь. Дело паршивое попалось. – И торопливо добавил: – Но я все-таки надеюсь управиться с ним побыстрее и догнать тебя в Гагре.

– Я прилечу на самолете, ты будешь встречать меня, и мы с тобой будем гулять и потрясающе развлекаться.

– Ну что ты молчишь? – не выдержал я. – Скажи хоть одно человеческое слово!

– А что я тебе скажу? – спросила она тихо, и я услышал, даже не услышал, а почувствовал, что она плачет.

– Наточка, Натка, ну зачем ты так? Ведь ничего же не произошло. Ну плюнь. Я же через несколько дней прилечу.

– Брось, – сказала она незло, как-то устало. – Тебе, наверное, легче, когда ты считаешь меня дурой. У жен-дур и капризы дурацкие, поэтому с ними считаться не обязательно.

– Не пойму я, Наташа, о чем ты? Разве это так серьезно?

– Это – серьезно. Очень серьезно. А разговор у нас несерьезный.

– Не знаю. Ведь это от тебя зависит. А ты почему-то все время делаешь вид, будто разговор идет только об отпуске...

– О том, что мы, наверное, устали друг от друга.

– Понимать нечего, – сказала она тихо. И не сразу, словно собираясь с духом: – Я тебе давно уже хотела сказать. Нам надо разойтись.

У меня было такое ощущение, будто я с разбегу налетел на бетонную стену.

– Поверь мне, будет лучше, – сказала Наташа.

– Так, – повторил я, стараясь понять ее слова.