Без компромиссов: Гонки по вертикали. Я, следователь… (сборник)

– Ну-ка, разевай свою варежку, – скомандовал он добродушно-весело. Долго смотрел мне в рот, сильно качал пальцами зубы, недовольно хмыкал, потом поинтересовался: – Ручная работа, как я понимаю?

– Нет, – сердито ответил я. – Столкнулся с самосвалом.

– Очень ловкий тебе достался самосвал. Считай, что он тебя на челюсть нагрел.

– Это почему еще? Один ведь зуб вылетел?

– Значитца, так: резец и коренной надо удалять, а зуб мудрости у тебя, как у придурка, – держать не будет.

– Ну вставь коронку или что там надо...

– А на что ее ставить прикажешь? На нос тебе или на..? Окромя выбитого зуба, для коронки соседи нужны крепкие, чтобы жевать мог: слюнями ее не приклеишь. Поэтому надо тебе мост съемный делать.

– На ночь в стаканчик с водой его класть?

Серафим хитро прищурился:

– Коли ты себя так уважаешь, Батон, что стаканчик не подходит, упри где ни то хрустальную вазу...

Я разозлился, посмотрел на него в упор и спросил:

– Ты телевизор смотришь?

– Чаще смотри. Тебя в нем третьего дня показывали.

– В Африке. Есть такая птичка, не помню точно названия, но что-то вроде Серафима Зубакина... И живет она всегда рядом с крокодилами. Зверюга такой вылезет на песочек, пасть на метр раззявит, а птичка эта по имени Зубакин ходит у него там спокойно и выклевывает из междузубьев кусочки мяса. Крокодилу приятно, а Зубакину сытно.

Серафим захихикал ласково:

– К чему бы это, Лешенька, такой пример?

– Именно что пример, Серафим. А вспомнил так просто, случайно.

– Ну просто, так просто, тебе, Леша, виднее. А только сомневаюсь я, что крокодил тот – Леха Дедушкин. – Серафим добро улыбался.

– А почему же тебе это кажется сомнительным?

Серафим сипло заперхал, закашлялся от смеха:

– А ты, Лешенька, разве видел крокодила с выбитыми зубами? Это скорее на собачку похоже, на песика сирого, бездомного, беззащитного, безнадзорного.

Я уже отошел – ведь это Серафим правильно все сказал, потому что старик он умный, много живший и сильно битый, а оттого остро глядящий вокруг. Да и надрался я на него сам, вот и получил по выбитым зубам.

– Во всем ты прав, мудрая птичка Зубакин. Вот только не сирый я пока еще песик. Пока что я железный барбос с каменной лапой. Говори лучше, что с моим мостом делать будем?

– А что будем делать? Делать его будем, – обрадовался Серафим. – Значитца, так: золотой мост – две коронки, между ними зубчики сделаем костяные, беленькие. Ты же зубы сизые, стальные, носить не станешь? Ты же не сявка-оборванец, ты же в законе, человек почтенный?..

– Значитца, дружок мой, давай теперь поговорим про пустяки...

– Золотишко, для работы потребное, сам принесешь? Или моим попользуешься?

– У меня нет рыжевья сейчас.

– Так о чем там разговаривать! Я тебе и сам металл найду! Червонненькие зубки будут, отменные кусалки, с отливом красненьким.