Игрок, забравшийся на вершину. Том 5 (СИ)

И твой… Разум… Секреты, что ты пытаешься спрятать… Неизвестны мне… Но сейчас достаточно моего… Опыта… Не доверять никому… Я выучил этот… Урок… – Посох взметнулся вверх, и вокруг послышался монотонный гул, исходящий из челюстей мертвеца. Лишь секунды спустя Ворон понял, что тот произносит слова на неизвестном наречии.

«О-о, это плохо…»

Он мог бы крикнуть в попытке узнать, что тот собирается сделать, но кем-кем, а тупицей Уилл не был. Понять, что его вопрос останется без внимания, у него ума хватало.

Пространство трещало. Изумрудные искры полыхали вокруг посоха, и перед Уиллом прямо в воздухе стали появляться странные символы, постепенно образуя чёткое изображение змеиной пасти.

– Та сторона… Хранит множество страшных секретов… Мальчик… И этот один из тех… Что я приобрёл… Гарантом твоей преданности послужит… Твоя рука… Если захочешь вернуть её… Тебе придётся, вернуться ко мне!

Одновременно с криком посох вильнул в воздухе, и голова змеи метнулась к левой руке парня, раскрывая свои иллюзорные челюсти. Всё произошло столь быстро, что ВОРон мог лишь безучастно наблюдать за потерей конечности. Только вот результат превзошёл ожидания.

Пассивный навык «Не проклятый» успешно отразил проклятие «невольный друг».

Получено:

+ Рука лича.

А вместе с ней…

+ Потусторонний посох Маниарты.

– О-у, как неловко-то вышло… – Это всё что Ворон смог пробормотать, глядя на осыпавшиеся кости мёртвого короля.

Глава 262. Угроза уничтожения

Родовое гнездо Роя — столица.

Кирсссан, пытавшийся найти ответы на вопросы, так и не смог получить аудиенцию у своей Королевы. Личная стража Её Величества состоявшая из семи лучших бойцов империи, не пропустила его по приказу своей госпожи. Они кстати были единственными латийцами, помимо остальных трёх королей и, разумеется, Матери Королевы, кто мог говорить от её имени. Но когда до назначенного «мероприятия» оставалось три часа, на пороге Кирсссана появилась одна из её служанок.

Он сразу узнал эту девушку. Тихая и неприметная юная особа, известная практически каждому, кто бывал во дворце. Всё потому, что та была единственной калекой, которую допустили ко дворцу. Руки её с самого рождения были изуродованы и не могли превращаться в зазубренные клинки. Но то, что ей позволили прислуживать самой Королеве, являлось доказательством того, что раньше Мать латийцев была внимательна и добра к своему народу.

Гостья казалась испуганной. Словно мышонок, впервые столкнувшийся с кошкой, она постоянно оглядывалась по сторонам и, кутаясь в серый дорожный плащ, явно стремилась поскорее оказаться внутри."

"Пребывая не в лучшем расположении духа из-за того, что ему предстояло сделать, король собирался отказать служанке, но та, прошептав несколько слов, заставила его передумать.