Игрок, забравшийся на вершину. Том 7

Видя щедрость Хендельсона, Ворон даже проникся неким подобием чувств к этому гному. Но это мимолётное наваждение быстро исчезло, после того как кузнец закрепил печать на руке.

― Придётся потерпеть, парень, иначе никак. Надеюсь, твоих сил хватит выдержать. ― Это всё, что он сказал, перед тем как Ворон погрузился в преисподнюю.

В момент, как диск коснулся плоти, в его глазах потемнело от невероятной и резкой боли. Всё тело словно пронзили тысячи колючих шипов, которые с каждым мгновением проникали всё глубже и глубже. Казалось, кровь начала вскипать. Ещё немного — и даже кости вместе с плотью оплавятся.

Шло время, а Ворон продолжал кричать под не прекращающуюся пытку. Неизвестно, сколько это длилось, но Уилл, пребывая в этом аду, даже не мог исторгнуть проклятия в адрес кузнеца, который стоял рядом, с тревогой глядя на мучения заказчика."

"Когда всё закончилось, разбойник с трудом оставался в сознании. Пришли какие-то оповещения, но ему было не до этого. Парень лежал на земле и не шевелился, инстинктивно боясь спровоцировать новую вспышку адской боли.

― Самая тяжелая часть позади, ― раздался голос Хендельсона. Он говорил тихо, продолжая смотреть на него. ― Пока ты восстанавливаешься, я, пожалуй, объясню, что эта печать собой представляет. Хоть ты и наблюдал за созданием, но, думаю, у тебя накопилось немало вопросов.

Гном сел рядом на землю и, глядя на плоды своих рук, кратко рассказал о предназначении диска.

― Печать, что я создал, имеет две задачи. Первая — сдерживать проклятие и не позволять твоей настоящей руке восстанавливаться. Вторая — возможность управлять рукой с помощью этого золотого кристалла, созданного из энергии некоторых принесенных тобой материалов. Если готов, я могу начать подсоединение руки.

― Действуй. ― Сухой, безэмоциональный и слабый голос быль столь тих, что могло показаться, будто даже упавшая на каменный пол иголка и то будет звучать громче.

Но кузнец его услышал. То, что он создал, стало пиком его мастерства. В эту работу он действительно вложил все свои знания, опыт и навыки. Рука выглядела как драгоценность, хранящаяся в императорских сокровищницах, которую из поколения в поколение передают как священную реликвию. Она была произведением искусства, сотканным из чистых и невероятно мощных энергий. Все мельчайшие детали, начиная от нервных окончаний и мышечных волокон, заканчивая прозрачной кожей, были воссозданы с исключительным вниманием и терпением, на которые мастер был способен. Сквозь «плоть» чётко были видны кости лича, которые плотно обтянули жгуты энергии. Теперь они выглядели совсем иначе.