Вершина мира

Сейчас погуляю с Раджем, поужинаю и упаду в постель. Это как такое представить?! Что за жизнь пошла такая невероятная, что меня никто не хочет прессовать? Все разбойники и силовики, а также административные и ответственные работники и прочие потенциально заинтересованные личности, оставили вдруг меня в покое.

Не вдруг, разумеется, совсем не вдруг. Ну что же, значит время было потрачено не впустую и сейчас нужно настраиваться на созидание. Поле распахано, а какое не распахано, то будет распахано, и теперь остаётся его возделывать, поливая собственной кровью и потом. Всему своё время, и время всякой вещи под небом.

Время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий.

Размышляя таким образом, я поднимаюсь домой. У дверей меня встречает мама и выглядит она довольно встревоженно.

— Егор! — сразу рвёт она с места в карьер. — Что случилось?

— В смысле? — не понимаю я.

Она показывает мне серую бумажку с печатью.

— Ты должен мне всё рассказать! Я так и так всё узнаю!

Это вряд ли, мама. Это вряд ли.

— Так что лучше сделай это сам! — говорит она и в её голосе слышится невероятная по накалу драма. — Тебе принесли повестку в милицию! Нас туда вызывают!

6. В круге неизвестно каком…

— Ну, раз вызывают, значит сходим, — пожимаю я плечами. — Наверняка, это Артюшкин никак не уймётся. Ему надо план по раскрываемости гнать, а он мух не ловит, вот за каждую призрачную возможность и хватается. Ты знала, что они иногда даже фабрикуют дела, чтобы этот план выдать?

— Что за чушь ты несёшь! — сердится мама. — Рассказывай за что тебя вызывают! Что ты натворил? Я давно подозревала! Откуда у тебя деньги, а? Ты что, украл?

Я? Украл? Нет больше такого слова. В новом русском языке есть только слово «заработал». Отец стоит тут же, внимательно смотрит, но молчит.

— Мам, ну я не знаю, ничего я не творил! Чушь какая-то. И знаешь… Я с тобой не пойду.

— Что?! — задыхается мама.

— Да, — развожу я руками. — Ты несдержанная и эмоциональная. Ты ведь этого Артюшкина и убить можешь, если поймёшь, что он кривду творит. Я лучше с папой схожу. Он спокойный. Он разберётся. Не сердись, но моё решение такое.

— Он не может тебя представлять! — злится мама. — Мы в разводе!

— Но со мной-то он не в разводе, — отвечаю я. — И родительских прав его не лишали. Тем более, он живёт с тобой в гражданском браке…

— Что?! — опять восклицает мама возмущённо.

— Просто интересуюсь, будет ли воссоединение семьи оформлено документально.

— Андрей! — взывает мама, чувствуя, что я выскальзываю из её цепких рук.