Вершина мира

Я сам мент вообще-то, и я не против милиции, просто знаю, что в данном случае пользы было бы меньше, чем вреда.

— Да они бы всех сгребли, не разбираясь. Потом замучались бы оправдываться и от превышения самообороны отбиваться. Мне вон до сих пор «шьют» за то, что я мудака, что батю пырнул, отметелил.

Он ничего не отвечает, лишь хлопает меня по плечу.

— Так, бойцы, сюда идите!

— Поздравляю вас с боевым крещением! Хочу похвалить. Действовали вы грамотно, молодцы. Я за каждым из вас наблюдал. Никого не покалечили и не убили. Это хорошо.

Все довольно улыбаются.

— Можно сказать, — добавляю я, — сегодня родилось наше боевое братство. Спасибо, братья, что пришли мне на помощь. Без вас бы я имел ничтожный вид. Ну, а раз так всё сложилось, предлагаю выбрать магистра нашего ордена, старейшину и второго отца.

— Я за Егора! — кричит Юрик.

— Нет, — качаю я головой, — только Виталия Тимуровича. — Давайте голосовать. Кто за? Единогласно.

— Надо придумать название ордену! — заявляет Трыня.

— Да, надо подумать, — соглашаюсь я.

— Вы прям, как детвора, — посмеивается Скачков. — Ордена, рыцари. Смотрите, никому об этой потасовке не болтайте. Я учу вас не для того, чтобы вы хвастались, а для того, чтобы вы защищали слабых. И себя тоже. Всё, братья, все свободны, следующая тренировка будет по расписанию.

Трыня подходит ко мне.

— Егор, слушай, ты прости, что я сдриснул, я потом уже подумал, что надо было с тобой остаться и биться с этими шакалами.

— Нет, Андрюх, ты молодец, что быстро сориентировался. Наши ведь ещё близко были. Всё круто получилось. А если бы ты со мной остался, нам бы обоим наваляли, а подмога бы не пришла. Борцы — это не урки. С ними, блин, реально тяжко.

Ровно в шесть утра я выхожу из подъезда. Родители даже не спрашивают, куда, когда и почему. Я постоянно где-то пропадаю и уже приучил их к вечному отсутствию и своей самостоятельности. Они правда, в последнее время на взводе из-за Суходоева, но адвокат Кофман по моей просьбе регулярно напускает успокоительного тумана и купирует синдром тревоги.

В начале седьмого к дому подъезжает белая «двадцать четвёртая» волга. Цвет уже там, сидит на переднем сидении. Я забираюсь в машину.

— Чего? — Цвет оборачивается и смотрит на меня.

— Спортсмены. Борцы. У тебя тут группировка беспредельщиков имеется. Баб трахают, ещё там разное…

— Ну, ты понял, — пожимаю я плечами. — А где Айгуль?

— На месте будет нас ждать. И чё, прям группировка?

— Ну, типа. Спортсмены. Их бы энергию да в мирное русло, можно было бы пользу извлекать, а так, одни глупости на уме.

Цвет ничего не отвечает, но по его молчанию я догадываюсь, что только что посадил воображаемого жука ему в голову. И жук этот будет жужжать и заставлять думать от борцах Фрица снова и снова, пока что-нибудь не прояснится.