Вершина мира

Ладненько… Похоже, от судьбы не убежишь, но дёшево я не сдамся…

Я закрываю лицо ладонью. Со стороны может показаться, что я рыдаю, но нет, я смеюсь. Возможно, подростковая нервная система даёт сбой. Не исключаю.

— Э, Фриц, он чё ноет? — недоумённо спрашивает чемпион.

Фриц не отвечает, видать тоже озадачен таким моим поведением. Я убираю от лица руку и ржу в голос. И чем более растерянно выглядят мои палачи, тем смешнее мне становится.

— У-у-ух, — выдыхаю я, вытирая слёзы. — Ну ты даёшь, Фриц. Я просто подумал, что ты мне инвалидностью угрожаешь, а сам-то в жопу раненный.

Повисает пауза и вдруг пацаны тоже начинают ржать. Но только не Фриц. Он сначала краснеет, потом зеленеет и снова краснеет. Хоть бы башка не взорвалась.

Влажный весенний ветер приносит запах гари. А может быть мне только кажется. Так же, как покрытое коркой обтаявшего снега, футбольное поле превращается в моём воображении в замёрзшее Чудское озеро. Вот только, кажется, на дно в этот раз пойдут хорошие, а не плохие…

— С такими как ты, — шипит Фриц, — нет необходимости соблюдать правила. Потому что ты вошь, жук навозный.

— Во как, — удивляюсь я. — Замечательный и правдивый автопортрет. Это типа минутка самобичевания? Или что?

Фриц яростно плюёт под ноги.

— С тобой будет драться Юник, — заявляет он. — Давай Лёха, отп**ди этого мудилу. Переломай его.

О, по-джентльменски, один на один. Действительно, или чтобы я просто не ждал подвоха? На рыцаря Фриц не походит, даже на пса-рыцаря.

— То есть, — уточняю я, — вызов был брошен тебе, а ты по немощи вместо себя выставляешь чемпиона? Молодец. Мужик.

— Чё, недоволен? — ухмыляется Фриц. — Ну, давай мы всей толпой тебя загасим.

— Да не, нормас, пацаны. Это, как Пушкин бросил вызов Геккерну, а тот вместо себя Дантеса послал. Они правда оба голубые были — и Геккерн, и Дантес. Гомосеки. Но это без намёков, так чисто к слову пришлось.

Пацаны опять гогочут, но уже не так громко. Я несу чушь, а сам осматриваюсь, наблюдаю, смекаю… И, в тайне от самого себя, лелею надежду, что Трыня приведёт подмогу. Или залезет на крышу мастерской трудовика и начнёт метать кирпичи. Однажды у него неплохо получился такой финт.

— Ну ладно, — спокойно говорит Юник. — Один на один нормально, чё? Ты же сам что-то там нёс типа всем кирдык. Ну, давай, ждём твоего кирдыка.

Он скидывает куртку и отдаёт её пацанчику, стоящему рядом. Я тоже снимаю, но никому не отдаю, а отхожу чуть в сторону и кладу на скамейку. Немного подумав, отправляю туда и свитер, оставаясь в футболке. После этого возвращаюсь к Юнику.

Схватка начинается. Вся их мафия стоит вокруг нас, а мы топчемся на протаявшем, освободившемся от снега и высохшем куске асфальта. Сначала идут гляделки, мы присматриваемся друг к другу.