Версальский утопленник

Льстецы мертвенным злобным взором смотрели на комиссара, словно самое его присутствие и внешний вид оскорбляли герцога и угрожали незаконно завладеть его ожидаемым триумфом.

Король отметил, что ни та, ни другая сторона не потеряла ни единого корабля, и пожалел, что не отдали приказа начать погоню, чтобы потопить вражеские корабли, ибо если французская эскадра одержала победу, то ей следовало бы преследовать англичан до полной капитуляции. С тревогой расспросив о состоянии раненых офицеров, Его Величество поинтересовался потерями. Заметив Николя, он рукой поманил его к себе. Напомнив всем, что каждый, доблестно исполнивший свой долг, подает добрый пример, он неожиданно заявил, что не стоит обольщаться результатами битвы, завершившейся, в сущности, ничем. Пока король высказывал свои скептические соображения, герцог Шартрский всем своим видом выражал ужасное нетерпение, и стоило королю умолкнуть, как он тотчас попросил дозволения удалиться, дабы засвидетельствовать свое почтение королеве, и немедленно сие разрешение получил.

Тьерри д’Аврэ, первый служитель королевской опочивальни, потянул Николя за рукав и, сопровождаемый одобрительным взглядом Сартина, повлек его во внутренние покои. Они поднялись по потайной винтовой лестнице, выходившей в узкую галерею, окружавшую Олений дворик, своего рода прихожую тайного убежища монарха, являвшего собой полукабинет-полумастерскую; Людовик XVI уже однажды принимал там Николя. Подтолкнув Николя к двери, Тьерри исчез, словно растворился в воздухе.

Король ждал его, стоя посреди невообразимого хаоса: вокруг вперемежку лежали книги, инструменты, морские карты и прочие приборы, свидетельствовавшие о широте познаний и интересов Его Величества.

Со времени его первого посещения этой комнаты количество вещей здесь явно увеличилось; особенно бросались в глаза маленькие модели военных кораблей. При виде Николя лицо молодого короля озарила добродушная улыбка.

— Ранрей, я рад вас видеть.

Как всегда, после приветствия воцарялась неловкая тишина: король никогда не мог сразу приступить к делу. Казалось, он еще больше потолстел. Тяжело переминаясь с ноги на ногу, он озирался вокруг, словно ища чего-то. Николя отметил, что темный костюм монарха не очень чист. Небрежное отношение к своему внешнему виду раздражало королеву и давало повод молодому двору смеяться и вышучивать бедняжку. Уважая молчание короля, Николя лихорадочно соображал, как его прервать. Наконец с заинтересованным видом он устремил взор на превосходно выполненную карту; вставленная в раму, она стояла у стены; признаться, он не узнавал контуров изображенных на ней земель.

— О! — воскликнул Людовик. — Вижу, вы любуетесь этой картой.