Версальский утопленник

Николя собрался уходить, но Ноблекур окликнул его:

— Могу ли я попросить вас об одном одолжении?

— Сударь, для вас я готов сделать невозможное.

— О, об этом речь не идет. Я знаю, вы любитель живописи. Не могли бы вы сопроводить меня к одному из моих старых друзей? Он художник и великолепный рисовальщик, словно родившийся с карандашом в руке. Я регулярно навещаю его, дабы посмотреть последние работы. Завтра, по холодку, часам к девяти, Пуатвен отвезет нас к нему. В этот час мы точно застанем его дома.

— С радостью. А как зовут вашего рисовальщика?

— Действительно, забыл вам его представить. Это Габриэль де Сент-Обен, что проживает на улице Бовэ, возле площади Лувр. Увы, на третьем этаже, а лестницы там изрядно высоки, и мне понадобится ваша помощь.

Николя быстрым шагом направился в Шатле. Шрамы затянулись и более не стесняли его движений. Рассуждения бывшего прокурора приободрили его, и у него появилась надежда отыскать недостающие улики, чтобы связать воедино разрозненные нити загадочного дела. Внутренний голос тихонько нашептывал ему, что всегда, когда кажется, что горизонт сплошь затянут тучами, на небе непременно появится крошечный просвет.

У входа в старинную крепость его поджидал рассыльный с запиской от Бурдо. Инспектор до рассвета отбыл в Версаль, дабы организовать там поиски Симона. Николя велел незамедлительно проводить его в одиночку, где содержалась госпожа Ренар. Та сидела на охапке соломы; испытания нисколько не смирили ее надменности. Увидев Николя, она вскинула голову и, скрестив на груди руки, окинула его презрительным взором.

— Что ж, сударь, можете смеяться над своей жертвой. Но предупреждаю вас, как только Ее Величество узнает, как вы со мной обошлись, она восстановит справедливость. И, поверьте, я не стану вас жалеть, когда вы окажетесь в немилости.

— Довольно, сударыня. Перестаньте пускать пыль в глаза. Никто не знает, где вы находитесь. А если Ее Величество и узнает, то, ознакомившись с вашими проступками, она потребует наказать вас, и как можно строже.

Передернувшись, Ренар уперлась обеими руками в пол, словно собираясь вскочить и броситься на него.

— Что?! О чем это вы? — вдруг взвилась она, трепеща от ярости. — Меня хотят погубить? Интересно, в чем это смеют меня обвинять?"

"— О, сударыня, не делайте вид, что вам ничего не известно. У нас имеются доказательства того, что вы воровали белье и платья королевы и подпольно торговали ими у себя в комнате, точнее, в комнате вашего дружка, что служит водоносом во дворце. Вас вывели на чистую воду. Вы также обвиняетесь в преступлениях, которые вполне можно определить как оскорбление величеств. Поэтому предлагаю вам подумать и прекратить запираться; чистосердечное признание облегчит вашу участь.