Версальский утопленник

Жанна сохраняла за собой комнату с целью запудривать глаза остальным. Иногда она заходила туда, чтобы посмотреть на часы, но надолго не оставалась и, как только путь был свободен, проскальзывала ко мне.

— Сегодня ночью вы не заметили ничего особенного, такого, что бы поразило вас?

— А чего особенного, сударь?

— Что-нибудь необычное.

Госсе задумался.

— Постойте, сейчас соображу. Когда я отправился шпионить за Жанной, в воздухе стоял какой-то странный запах.

— Какого рода? — спросил Бурдо.

— Даже не знаю, как сказать. Мне от него стало плохо, рвать потянуло. Сладковатый и прилипчивый одновременно. Он напомнил мне… Нет, не могу вспомнить что!"

"— Что ж, — проговорил Николя, — вы пытались ввести в заблуждение власть, пытались обмануть полицейского при исполнении. Однако хочу надеяться, что вы раскаялись. Соберите ваши вещи и немедленно покиньте комнату. Я наложу печати, чтобы все оставалось без изменений до тех пор, пока не настанет время выяснить, что принадлежит даме, а что похищено из гардероба Ее Величества. Совершенно очевидно, что на время следствия вы отстраняетесь от работы во дворце. Ваша мать или брат смогут вас приютить?

— Надеюсь, — опустив голову, ответил молодой человек.

Под бдительными взорами обоих сыщиков он быстро собрал свою одежду, свалил ее на расстеленную на полу простыню и связал в узел. Выйдя в коридор, он обернулся, поклонился обоим магистратам, взвалил узел на плечи и тяжелым шагом направился к лестнице. Неожиданно дорогу ему преградила Этьенетта; она подошла к нему и сжала ему руку. Он молча высвободился и продолжил путь к лестнице. Девушка в отчаянии взглянула на Николя.

— Не теряйте надежды, — бросил он ей. — Он еще не оправился от потрясения….

Тщательный обыск обеих комнат не принес ничего нового.

— Что будем делать? — со вздохом спросил Бурдо. — Убийца опять опережает нас на много шагов. Чем дальше мы углубляемся в чащу расследования, тем больше улик нас окружает, однако каждое новое преступление множит наше бессилие. Убийца смеется над нами и сеет вокруг трупы.

— Вряд ли он смеется. Это, как я уже сказал, своего рода провокация. Я чувствую, как он столь уверен в своей неприкасаемости, что позволяет себе оставлять улики, которые, что бы он ни думал, непременно приведут нас к нему.

— В добрый час! По крайней мере, ты по-прежнему полон сил. И я тебя слушаю. Что делать? Куда идти?

— Не будем задирать нос, спрячем в карман честолюбие и проведем обычное полицейское расследование. Ты выполнишь все необходимые формальности, а потом отправишь тело в Шатле. Причина смерти ясна, но все же. Также ты предупредишь господина Тьерри, что это мы позволили Госсе удалиться. И пусть он как можно быстрее пришлет кого-нибудь, кто сможет рассортировать туалеты королевы.