Вероника

Ее оживленное лицо притягивало к себе как магнит.

— Сейчас наварим картошки, посыплем ее чесноком и будем пировать! — заявила Инга, и они опять расхохотались. И пассажиры, оглядываясь на них, улыбались. И даже кондукторша.

Дома они так и сделали: наварили молодой картошки, посыпали чесноком и укропом, а потом уминали ее, запивая деревенским молоком, пока не объелись. После пирушки Инга затеяла танцы в купальниках — проигрыватель орал на полную громкость, а Инга с Никой еще и подпевали, прыгая босиком по паласу.

Ника была на седьмом небе. Никто не мог так отчаянно веселиться, как Инга. С ней никогда не бывало скучно — выдумка так и лезла из нее. До двух часов ночи они играли в карты. Спать совершенно не хотелось — потянуло на разговоры.

— Тебе кто-нибудь нравится? — спросила Инга,! завернувшись в простыню. Синий свет окутывал комнату, а ветер снисходительно и несильно трепал занавеску.

— Да… — выдохнула Ника.

— Расскажи! — Инга поудобнее устроилась на подушке.

Ника глубоко вздохнула и начала повествование.

Сейчас, ночью, ее история выходила особенно значительной, полной таинственных полунамеков, животрепещущей интриги и до предела романтичной.

Как придуманной. Ей и самой уже плохо верилось, что ее звали Белоснежкой, что взрослый парень держал ее за руку, и они загадывали желание на падающую звезду.

— Вы целовались? — неожиданно громко спросила Инга.

— Нет… — с сожалением призналась Ника и тут же, как в оправдание, схватилась за обстоятельство:

— Он же был наш вожатый!

— Какие формальности! Он всего на три года тебя старше. Впрочем, это ничего. Это даже говорит в его пользу. Ну а теперь-то вы видитесь?

Инга придвинулась поближе. Ее деловитость нарушила романтический настрой Ники. Она как-то сразу сникла, захотела спать.

— Он уехал поступать в Москву, — поспешно сообщила она, пропустив сцену прощания, поскольку ее просто не было. И добавила:"

"— В педагогический.

— Фи-и! — сморщилась Инга. — Кто же теперь поступает в педагогический? Сразу чувствуется — провинция… — Она взбила подушку и зевнула.

— Ну и что же? — вступилась Ника. — Он — спортсмен. Он на тренера будет учиться. Коля и меня звал.

Мы договорились, что я окончу школу и тоже приеду в Москву.

— Вот это правильно! — оживилась Инга. — Приедешь и будешь жить у нас. Представляешь, как будет здорово! Мы с тобой кругом станем вместе ходить. Мы тогда с тобой будем так дружить, так…

— Да, но… — вздохнула Ника, вдруг спустившись с небес на землю. — Ты думаешь, меня отпустят?

— Как это — не отпустят? — Инга даже подпрыгнула от удивления. — Ты ведь должна где-то учиться? Ведь лучше там, где есть родственники, это каждому ясно.

— Мама теперь никогда не будет видеть. Врач сказал, что у нее атрофия зрительного нерва.