Вероника

Параллельно Лариса поймала себя на мысли, что она даже в этой привычке Мадам готова углядеть небрежный шик, который подразумевался во всем, что касалось начальницы. А ведь если вдуматься, это типичная неаккуратность — не отгладить рукава. Что в этом может быть шикарного? Но нет, Мадам ведет себя так, что никто и заподозрить не может, что это просто издержки воспитания. Боже упаси! Даже Соловьева одно время пыталась подражать начальнице. Смех! На ее расплывчатой фигуре мятая блузка смотрелась не просто отвратительно, ужасающе отвратительно! Соловьева возомнила, что она может выглядеть как Мадам уже потому, что они ровесницы. Какое заблуждение! Соловьева в свои тридцать семь — мать двух проблемных детей, которые того и гляди сделают ее бабушкой, жена не менее проблемного мужа, который все ищет себя и уже вряд ли когда-либо найдет.

А Мадам? У той ни детей, ни плетей, живет в свое удовольствие. Дома — домработница приходящая.

Какое может быть сравнение?

— В нашей фирме произошло ЧП, — наконец объявила директор, окинув собравшихся колючим взглядом из-под очков. — Как вы все, я думаю, уже знаете, мы имели договоренность с поставщиком о партии двухместных палаток. Клиента для реализации мы нашли. Документы все были готовы. Но в последний момент и поставщик, и клиент одновременно отказались от сделки.

Мадам вновь цепко оглядела каждого. Теперь это был уже несколько другой взгляд. Лариса знала, что по ходу своей речи Мадам постепенно разогревается. Сейчас ее голос окрепнет, приобретет стальную ноту, а затем начнет звенеть как натянутая струна.

— Мне доподлинно известно, что сделка состоялась помимо фирмы. Палатки ушли в нужном направлении. Выгоду от сделки кто-то положил в свой карман. Теперь меня интересует — кто?

Сотрудники переглянулись. Соловьева поджала губы. Рита вытаращила свои «пуговицы». А Лариса не смогла сдержать усмешку. Держи карман шире, признаются теперь. Если только Мадам подвергнет свой персонал пытке…

— Для начала я предлагаю каждому из вас взять лист бумаги и расписать свой вчерашний день поминутно. Я повторяю: поминутно. Я ясно выразилась?

— Мне тоже? — поинтересовался Турукин, который накануне возил начальницу.

— Всем, — повторила Вера Сергеевна.

Вопросов больше не последовало. Все ждали, когда их отпустят.

— Если виновный не признается, — продолжала начальница, — то для покрытия упущенной выгоды придется материально наказать всех.

Хотя никто ничего не сказал, но в кабинете произошло шевеление, лица изменились. Равнодушных здесь не было.

— Придется полностью отказаться от премии к отпуску и снять за этот месяц не менее тридцати процентов оклада.

По кабинету прошел гул.

— Я ясно выразилась? — поинтересовалась начальница, голос которой начинал звенеть.