Вероника

— Иди к бабушке, кроха моя! А где наши глазки?

А глазки у нас бабулины, в крапинку. А носик? Папин носик у нас, с горбинкой…

— Где-то горбинку разглядела, — с грубоватой нежностью бросил Игорь, но за этим скрывалось довольство и даже некоторое смущение, словно мать хвалила его за какой-то особенный подвиг, который он совершил не задумываясь, по широте душевной.

Ника почувствовала что-то вроде облегчения, когда свекровь сама взялась купать младенца и кормить по часам смесями, выгуливать и качать на руках.

Ника не возражала еще и потому, что чувствовала, что рождением Юльки угодила свекрови, примирила ту наконец с провинциальной «авантюристкой». А состояние войны всегда тяготило Нику. Она заметила, что не переносит скандалов, как гипертоники — жары.

Это, вероятно, она тоже нечаянно захватила из своего детства.

Теперь свекровь не проявляла враждебности к невестке, по крайней мере — открытой. Игорь просто любовался своей счастливой матерью и ни во что не вмешивался. Маленькая Юлька росла ни на кого не похожая, веселая и самодостаточная. Когда свекровь привозила девочку на выходные к сыну, Ника всякий раз терялась, обнаруживая в дочери новые перемены.

Она только и делала, что менялась, приобретая привычки, черты характера. И, видя свою маленькую дочь абсолютно счастливой и радостной, Ника боялась на; рушить это детское состояние чем-нибудь, что в избытке таилось в темных уголках души, что складывалось из детских обид и горестей. Но когда-нибудь наступит момент и Ника преодолеет силу своего детства. Она сблизится со своей маленькой дочкой. Они станут подругами. Будут сплетничать, ходить вместе в кино. И никогда не предадут друг друга. Теперь эта маленькая девочка — самый близкий для Ники человек.

Глава 14

Ужинали на кухне втроем. Зоя в спальне возилась с игрушками. Антон в красках живописал неудачный поход к тренеру. Получалось так: умрешь со смеху. Они и умирали втроем до слез. Вообще Инга сразу заметила, что Антон легкий человек. Все у него со смешком. Даже когда серьезно говорит, тянет улыбнуться. Весь какой-то несуразный, громоздкий, сразу занял половину их кухни. Его длинные ноги под столом упирались в ее коленку Этот факт щекотал нервы. Его нога, обтянутая полушерстяным трико, упиралась в ее совершенно голую коленку, и Инга чувствовала его ногу всем телом. Так было вчера и позавчера. Она поймала себя на мысли, что ждет этих вечерних минут с предвкушением. Иногда она теряла нить разговора и слушала свое тело. Оно ей многое молча рассказывало.

— Зоя, спать! — бодро скомандовал Коля и с шумом поднялся из-за стола.

— Ты так увлекательно зовешь ребенка ко сну, будто вы в поход отправляетесь, а не спать, — заметил Антон."

"Инга с готовностью прыснула.