Верный муж

А она, между прочим, на всех на вас пашет как проклятая.

– Пусть подавится, – коротко комментировала Лиза, громко хрустя Тонечкиным соленым огурцом и давая понять, что разговор окончен.

Дальше брались за Мару. Точнее – за ее неотъезд.

Внуки, дочь, услужливый и вежливый зять. Дом, климат, все прочее – как всегда.

Мара отвечала:

– Милая доченька скрутит меня в бараний рог почище Лизиной Маргаритки. И все – тихой сапой. Нет, нет и нет. Только в гости и только на месяц.

Далее обсудили Лейлиных невесток – нехороши, упрямы, воинственны к мужьям. И вообще – страшно нетерпимы.

– Прямо как ты! – пошутила Мара.

Лейла покраснела, но решила не обижаться.

Тонечка смущенно рассказывала про последнюю поездку в Марокко. Сказка, сказка и ничего боле.

– Хорош по Африкам мотаться, – осудила Лиза. – Нам, голубушка, теперича только средняя полоса. А уж тебе – после инфаркта…

Тонечка кивнула и инстинктивно положила руку на сердце:

– Да… Но Ваня так хотел!

– Ваня! – презрительно фыркнула Лиза. – Ну если Ваня…

Все промолчали.

– Надюшка! – Мара внимательно посмотрела на подругу. – Вижу в твоих глазах тоску и печаль.

– Да самочувствие неважное, – отмахнулась покрасневшая Надя. – Давление замучило, да и ноги. Ходить совсем тяжело! – вздохнула она.

– Худеть надо! – радостно подхватила любимую тему Лиза. – Таскаешь на себе два мешка картошки и еще удивляешься.

– Началось, – вздохнула Мара.

– Хорошо тебе, вобле сушеной, – подхватила Лейла. – Всю жизнь шестьдесят кэгэ. И ничего, заметьте, ее не берет! – почти возмутилась она. – Ни годы, ни это. – И она обвела глазами обильный стол.

– Пятьдесят восемь, – радостно уточнила Лиза. – И подавитесь, злыдни!

– Вес козы, – прокомментировала Мара.

– Не лопни от зависти, – откликнулась Лиза, и все дружно и по-доброму рассмеялись.

Надя была счастлива, что подруги переключились на разговор о весе. Слава богу! Посвящать в подробности никого не хотелось, даже закадычных подружек. Слишком тяжело. И слишком больно.

А разговоры текли, прерываясь частым смехом, вспыхивали ежесекундные обиды на безобидные подколки – и тут же гасли, как сгоревшая спичка.

И было вкусно, душевно и весело – как ни крути. Все, впрочем, как всегда – когда собираются близкие люди, знающие друг про друга практически все (ну или почти все), доверяющие друг другу бесконечно, не ждущие никаких подвохов – короче говоря, друзья, проверенные временем. Вот как это называется.

И опять завелась Лиза, понося свою сноху Маргаритку. И опять подруги на нее накинулись и принялись несчастную Маргаритку защищать. И по новой взялись за Мару и ее неотъезд.

Мара, самая разумная и спокойная, вздохнула и сказала:

– Объясняю. В последний раз. Кто не поймет – тупой дебил. Пример из дочуркиного детства.