Верный муж

Отсюда любовь и понимание к Обломову.

Г.

Да! Николай обещал перепечатанного Мандельштама. Жду, как первую любовь. Потом – ты. После меня."

"Ничего нового. Все, о чем Надя старалась не думать всю свою жизнь, написано в нескольких строчках так понятно и просто, что становится не по себе. Потому что все – правда. Ее не любили. Ее не хотели – спали с ней из милости и из чувства долга. Немного жалели – как жалеют приблудную брошенную собаку. Слегка уважали – человек-то неплохой. Приличный даже. Служит верно, ничего особенного не просит. А что тупа душевно – так это данность, черта характера. А что ощущала себя «счастливой» – так чему удивляться? При таком-то муже!

«Хорошая» женщина, замечательная хозяйка и мать. Ну хоть это заметил, спасибо. А что не заметил ее слез, обид и тревог…

Так мужчина ведь! Много ли среди них внимательных и жалостливых?

Да и было ему кого жалеть. Всю жизнь. Ее, милого ангела, очаровательную хитрованку, пытающуюся пристроить свое прекрасное тело в надежные руки.

А самиздат Мандельштама Надя прекрасно помнила – маленькая книжечка в сером переплете.

Ей Григорий прочитать ее не предлагал.

Теперь Надя твердо знала, что пройдет этот путь до конца, до самого-самого. Который ей теперь не очень понятен и виден. Пройдет, чтобы пережить.

А когда она это сможет пережить, то сможет жить дальше.

Правда, ради чего или кого, ей пока было непонятно.

Дочка не звонила – наверняка обиделась, так мать с ней не разговаривала никогда. Но Надя о последнем разговоре не жалела – сколько можно кривить душой, причитать, жалеть и сочувствовать?

Еще вспомнилось – как некстати! – про посещение Ваганькова. Все понятно: профессор Минц – первый муж мадам. А вот заботы по уходу за его последним местом жительства – ну это вообще за гранью.

Как Надя ни просила мужа поехать на могилу своей матери, он не съездил ни разу! Говорил, что ему хватает «его» могил. Она тогда решила, что он имеет в виду могилы своих родителей. И вот, оказывается, незабвенный Минц, его предшественник, тоже входит в близкий круг посещаемых.

«Да и бог с вами со всеми», – недобро подумала Надя и решила поехать к старинной приятельнице.

Лиза жила теперь за городом, в коттеджном поселке. От Москвы недалеко, всего-то пятнадцать верст. Дом – огромный, с бассейном, зимним садом и прислугой – построила, разумеется, не она, а невестка, успешная бизнес-леди. Лизин сын подвизался у собственной жены водителем. На окладе. Лиза, одуревшая от невестки, затюканного сына, хамки-внучки, прислуги и своей зависимости от всего этого, отрывалась по полной, когда невестка Маргарита уезжала за границу – в командировку или отдыхать. Тогда Лиза подкупала прислугу – отпускала на родину к детям, отдавала внучке ключи от своей московской квартиры и собирала подружек.