Верный муж

Совесть же у нас есть. Плещется на донышке.

Осталось шесть полотенец. Нас – четверо.

Кетошка жалобно говорит:

– А можно мне два? Одно маме на день рождения! Юбилей все-таки!

– А как делить четыре? – желчно осведомляется Ольга. – Нас-то трое!

– Два могу взять я, – тихо вякаю я.

– Да? – усмехается Наташа. – И я не прочь! Умная какая! Или у твоей мамы тоже юбилей?

Марьяна оживляется и напряженно следит за баталией. Переводит взгляд с одной на другую, ждет кровавой развязки и… По-моему, балдеет.

– Я могу вообще не брать! – обиженно говорит Кетошка и начинает хлюпать носом.

– Да бери ты! – зло обрывает ее Наташа. – Юбилей ведь, – подкалывает она.

– А третье разрежем! – вторит ей Ольга. И я уже жалею, что отдала ей куртку.

Компромисс Марьяна не предлагает.

Мы молчим, не желая уступать. Я, кстати, недавно уже уступила.

И тут в комнату входит мой муж. Весьма недовольный, невыспавшийся, с заломом на правой щеке.

– Всё, надеюсь? – спрашивает он, кивая на часы. – Три утра, между прочим.

– Это ты к чему? – срываю на нем свою злость и тут же об этом жалею.

– Да так, – жестко отвечает он. – На всякий случай. Не натешились еще, дамочки?

И я понимаю, что от лишнего полотенца я уже отказалась. Семья дороже борьбы. За полотенце – уж точно.

Тут подает голос лысый маленький Сеня.

– Покурим? – с улыбкой во весь щербатый рот предлагает он моему мужу.

Муж (желваки на лице в работе) мрачно кивает и бросает мне:

– У тебя пятнадцать минут. – И желчно добавляет: – Дорогая!

Я начинаю запихивать в сумку свои драгоценные покупки. Руки дрожат – про мужа я позабыла. И про то, что нам завтра на работу, – тоже. Мне вставать в восемь, а ему, между прочим, в шесть. То есть через два часа, с учетом дороги.

Может, лучше не ложиться? Интересно, смогу ли я это озвучить?

Марьяна ныряет в сумку и выуживает с самого дна конверт. Обычный почтовый конверт.

В голове пролетает мысль: «Завещание. Сейчас она огласит завещание. На некупленные товары повседневного спроса и пустые баулы. Свои кроссовки и Сеню – кому?»"

"Думаю, что мне бы достались баулы и Сеня. Или, скорее всего, один Сеня. Я много лет замужем, не жадна, уступчива, жалостлива, наверняка неплохо готовлю – иначе к чему мне кастрюли? Словом, Сеня будет в надежных руках. Это у меня с возбуждения и с недосыпа – такой вот бред лезет в голову, ох… И еще – от предвкушения семейного скандала.

Но из конверта Марьяна достает золотую цепочку. Тоненькую и блесткую – именно такую, о которой я, разумеется, мечтала. Всю жизнь.

Мы же, женщины, мечтаем о заветном именно «всю жизнь». Всем знакома фраза: «Я мечтала об этом всю жизнь!»

Марьяна надевает цепочку на указательный палец и внимательно оглядывает нас. Ждет реакции.

– Я беру, – говорю я небрежно и даже не спрашиваю цену.

Вот так. Беру, и все.