Верные враги

Судя по разнообразию целей и высказываний, на месте тварь не сидела, дегустируя всё подряд.

Ее товарке из-под сундука больше приглянулось острое эльфийское ухо, которое она не замедлила украсить длинной хвостатой серьгой. Факел упал на пол и закатился под кресло, откуда секундой раньше брызнули сразу три серые тени.

Я резко качнулась назад, и стул опрокинулся. То ли в спинке, то ли в спине звучно хрустнуло, и стало чуть посвободнее. Дрыгнула ногами, доламывая несчастный стул (сиденье улетело в темноту и впечаталось кому-то в челюсть, помешав членораздельно высказаться по этому поводу). Руки по-прежнему оставались скованными, зелье действовало, но полная трансформация мне и не требовалась. Лишь бы зубы чуток заострить. Впившись ими в стягивающую запястья Реста веревку, я заработала нижней челюстью, как ножом. Волокна заскрипели, перетираясь, и спустя каких-то полминуты мальчишка судорожно выдернул руки из ослабших пут. Я пихнула его плечом:

— Беги! С разгону в окно — и ходу!

Рест качнулся было туда, но тут же сам себя осадил и развернулся.

— Кому, сопляку, сказано!!

Он возмущенно запыхтел и, несмотря на мое яростное сопротивление (хотя поди-ка посопротивляйся, когда ты по-прежнему обкручена веревкой и на тебе болтается разломанный, но оттого не более податливый стул!), перелез через меня и начал трясущимися руками ощупывать серебряную колодку. Предсмертно взвизгнула крыса, грохнулась об пол сшибленная со стены полка. Звон бьющихся тарелок на несколько мгновений утопил в себе все остальные звуки, включая мое ядреное, зато объективное мнение о ситуации.

Цапнутый эльф, присев на корточки, безуспешно шарил по полу в поисках факела, в суматохе сбитого со стены.

Проклятый мальчишка, прерывисто дыша и шмыгая носом, но не трогаясь с места, бормотал что-то неразборчивое, клещом впившись в мои оковы.

По запястьям потекло расплавленное серебро. Я дико взвыла, под ухом в унисон заорал Рест, но крыса, к счастью, всего лишь пробежала по его согнутой спине и использовала ее в качестве трамплина.

Горелым мясом пахло всё сильнее. Я, мало чего соображая от боли, взмахнула руками, и брызги металла веером разлетелись в стороны, зашипели, камешками заскакали по доскам.

— Шелена! — Мальчишка бестолково теребил меня за воротник, скорее мешая, чем помогая встать. Над головой просвистела какая-то пустотелая посудина, красиво разбившись о стену. «На счастье», — машинально подумала я, сама не понимая, каким чудом мне удалось-таки подняться на ноги.

— Ты прыгнешь наконец в это треклятое окно или мне тебя туда выкинуть?!

Я зарычала, и Ресту мигом расхотелось геройствовать. Рамы в гномьей лавке оказались крепкие, двойные, но ломать, как говорится, не строить.