Вернуть Веру

Как только она сможет оформить Дашку в садик и выйти на работу. В ответ на это я только головой качала. И смотрела на эту молоденькую, но такую сильную женщину, и чувствовала к ней какую-то необъяснимую теплоту. Как к человеку, которого тысячу лет знаю, и который мне близок.

- … думала, он весь из себя, знаете? Самовлюбленный, и все такое… А он ведь совсем не такой. Он у нас в туалете стены штукатурит. Представляете?

Я отрицательно мотнула головой, окончательно потеряв нить разговора.

- Извини. Задумалась… Так кто, ты говоришь, штукатурит стену у вас в туалете?

- Так ведь Стас. Я когда его увидела – глазам своим не поверила. Это же обалдеть, правда? То, что мне в квартире ремонт делает сам Гуляев…"

"Действительно обалдеть… Я потрясенно кивнула и отвернулась к окну. А уже ко вторнику окончательно поплыла. Мы с Настькой, обложившись салфетками, легли в гостиной смотреть Гуляй-шоу. Вообще я – жаворонок, и обычно к этому времени уже вижу десятый сон, но когда весь день только то и делаешь, что спишь, ритм сбивается. Да и не в этом дело. А в том, что сделал Стас… Нет, я, конечно, знала, что после того, как меня утвердили на должность продюсера в его шоу, кое-где в прессе стали появляться статьи, о нашем прошлом… Народ ведь хлебом не корми, дай только повод обсосать кости. Но я совсем не ожидала, что Гуляев решит прокомментировать это в своей ежедневной рубрике. А он прокомментировал и так смешно, что мы с Настькой хохотали до упаду. Стас заверил всех неравнодушных, что с бывшей женой ему работается хорошо. Как и с любым другим профессионалом своего дела. Но поскольку его речь сопровождалась то гаснущим в студии светом, то сбоями в работе микрофона, то проблемами с костюмом и реквизитом, в результате которых в одном из кадров он остался в одних трусах, его слова воспринимались до безумия смешно.

- В общем, Вер, ты давай, выздоравливай. А то видишь, что здесь без тебя творится? – закончил он подводку и под песню Цоя «Когда твоя девушка больна» танцующей походкой двинулся от микрофона к столу, чтобы перейти к следующему номеру программы. Кадры из студии сменились рекламой. Мой смех постепенно стих. Я закусила дрожащие губы, подняла взгляд и… наткнулась на пристальный взгляд дочки.

- Он – хороший, мам, - прошептала она.

- Да. Конечно. Прикольный… - усмехнулась я, съезжая на заднице с дивана.

- Нет, он – хороший. Очень.

Я тяжело вздохнула. Кивнула, не оборачиваясь, и побрела к себе.

К работе я вернулась еще через пару дней. И как-то сразу почувствовала напряжение, царившее в офисе. Это ощущение только усилилось после затянувшейся не на шутку летучки и окончательно укрепилось в сознании, когда я впервые в жизни услышала, как Гуляев на кого-то орет.