Вернуть Веру

Вот и надо было валить, сдав ее с рук на руки матери, а не, как теперь, на серьезных щах требовать свой ужин, который наверняка застрянет прямо в глотке, если, конечно, случится чудо, и кто-то в принципе меня покормит. К тому же я ведь понимал, что она не воспримет мои слова всерьез, приняв их за издевку.

- Ладно. Пойдем. Только еда у меня вчерашняя.

- А я не гурман, Ника.

- Вера.

Я промолчал. Потому что глупым было это все. И споры вокруг имени, и наши посиделки в кухне, такой знакомой… Ника как раз взялась обустраивать дом, когда мы поженились. Помню, как она прибегала ко мне советоваться по поводу цвета стен или фасадов кухонных шкафчиков. Она же не знала, что мне похрен на это все было. Как и на нее… Я в тех стенах задыхался. Они меня к земле придавливали. Так с хрена ли меня должно было волновать, какого цвета эти самые стены?

Господи, как я себя ненавидел за то, что на ней женился. За то, что сам, по собственной глупости, загнал себя в капкан… Ненавидел себя, а винил все равно ее. И отыгрывался на ней по полной. Унижая исподтишка, подкалывая, язвя, откровенно высмеивая. Причиняя ей боль, в надежде, что самому станет легче. А она улыбалась только и раз за разом снова и снова пыталась мне угодить. Не понимая даже, что дело не в ней. Что я это все специально… будто нащупывая ее границы и желая убедиться, что ну… вот! Вот же… сейчас она пошлет меня, выставит… Бросит. Как поступали все люди, утверждающие, будто любят меня, до нее. И картинка моего мира вновь станет знакомой мне и понятной. А то ведь сюрреализм какой-то…

Может, она и любила. Да что уж теперь гадать?

- Жаркое устроит?

- Угу…

- Рассказывай, где вы с Настькой встретились.

- А выпить ничего нет?

- Гуляев! Тебе что здесь - ресторан?

- Так я о тебе беспокоюсь. По сухому такая информация не зайдет.

Ника бахнула передо мной тарелку, вцепилась в край стола и, нависая надо мной, прошипела:

- Или ты говоришь мне, что случилось, или я тебе… я тебе на голову эту тарелку надену!

Наверное, предполагалось, что я испугаюсь. Но план откровенно провалился. Когда я почувствовал исходящий от ее тела жар. И дух, такой, знаете, пряный-пряный. Когда заглянул в ее синие чистые глаза. Шальные и как будто пьяные. Когда она, поймав, мой взгляд, облизала быстрым движением языка губы, и у меня, как по команде, встал. И я невольно к ней потянулся. Будто под гипнозом, честно. Это было чистое наваждение. А как иначе это все объяснить? Какого… черта?

Не знаю, что бы произошло, если бы Ника в тот момент не отвернулась. Дернулась, как-то так неловко. Шагнула к холодильнику, достала-таки бутылку вина и, зацепив ногой ножку высокого стула, взвыла.

- Твою мать! Да что ж это такое?!

- Сядь! Дай посмотрю.

Нога Ники немного распухла, а вниз от мизинца разливался темно-фиолетовый синяк.

- Утром ударилась.