Вернуть Веру

- Это все журналисты, – сквозь слезы хохотнула Вероника.

Я окинула взглядом собравшуюся чуть в стороне толпу. Да уж… Мы создали инфоповод, который, как оказалось, подхватили и другие каналы.

- Стас поэтому нас не пришел провожать. Ты же его выгладываешь?

- А… Его здесь нет?

- Не-а. Стас не хотел, чтобы его нашим благодетелем выставляли. Думаю, он сейчас очень жалеет, что засветился в связи с этой историей. Никогда не встречала более скромного человека.

Это Гуляев скромный?! Мне казалось, что я чего-то не понимаю. Или, напротив, улавливаю то, что мое сознание не в силах принять. В еще более растрепанных чувствах я дождалась, когда Вероника и Дашка скроются из виду, и побрела прочь…

У родителей, куда я поехала прямо из аэропорта, было тепло и уютно. И как в детстве пахло яблочными пирогами. Настька выскочила меня встречать, вся в муке с головы до ног. Они с мамой, оказывается, эти самые пироги и пекли, отстранив от процесса домработницу.

- Что-то ты бледная, Вера… Совсем тебя доконали, – резюмировала мама, покрутив мою голову за подбородок из стороны в сторону.

- Да, брось. Просто плохо спала.

Мама хитро улыбнулась и тайком, чтобы Настька не слышала, шепнула:

- Жених не давал?

Мне, наверное, стоило как-то отшутиться. Не торопить события, ведь я решила, пока все не уляжется, не рубить с плеча. Не говорить о том, что мы с Вавиловым расстались, потому что… мало ли. Ну, мало ли… Да. Но не смогла. Улыбка увяла на моих губах…

- Эй? У вас что-то случилось? Поругались? Ну, ты, главное, не переживай. Все бывает… помиритесь!

Я потупилась. А тут еще Настька услышала окончание беседы и так… бачком-бочком к нам подобралась, делая вид, что ей и дела нет, о чем мы болтаем с матерью, а в действительности ловя на лету каждое слово.

- Вряд ли, – откашлялась я. – Вряд ли мы помиримся, мама.

- Да что это такое, а? Ну, что опять произошло? Такой приятный молодой человек, вот правда не думала, что он накосячит.

- А дело и не в нем, - призналась я, чувствуя, как по щекам растекается жар. Схватила разделочную доску, овощерезку и под внимательным взглядом матери трясущимися руками принялась чистить яблоки.

- Значит, накосячила ты?

Я отбросила нож. Вцепилась ладонями в край кухонного острова и кивнула.

24

- Урок в гимназии? – сощурился я.

- Ну, так ведь день учителя, Стас! Такого еще не было.

- Значит, это твоя идея?

Люди, с которыми я проработал не один год, занервничали. Редакторы переглянулись. А я только выругался под нос, прекрасно понимая, чем вызвана такая реакция. Замордовал я их за последнюю пару недель. Затюкал! Почему-то не в силах взять под контроль свое отвратительное настроение. И вот ведь какая штука – всю жизнь я только и делал, что приспосабливался. Легко, играючи… ничуть от этого не страдая. И не заключая каких-либо сделок с совестью.